Электрический Дракон

Они обе чувствовали только его, потому что…

Пробуждение загадочной незнакомки значило только одно – чья-то кончина заменит её.

Женщина исчезла так же быстро, как и появилась.

Но мужчина средних лет почти сразу занял её место.

Влетев в палату, его глаза ненадолго задержались на девушке, прежде чем он перевёл внимание в сторону от неё.

Она тоже хотела посмотреть, но смогла едва повернуть голову на пару сантиметров перед тем, как адская боль пронзила шею. Только движение всё же позволило ей краем глаза заметить то, на что уставился доктор – мониторы.

Скачущие линии и цифры осыпали несколько экранов. Трубки соединяли её тело с ними. Что-то ей подсказывало, что они должны были издавать звуки, но она ничего не слышала.

Как и тогда, когда доктор говорил с ней ранее.

Девушка снова погрузилась в темноту.

Ей было неизвестно сколько прошло времени, но когда она открыла глаза, незнакомец показался перед ней.

Не тот, что был раньше.

Он застыл на месте, установив с ней зрительный контакт.

А она… Она почувствовала удушье.

Её грудь стала судорожно подниматься и опускаться, пока мужчина не одел на неё маску, с помощью которой она смогла вздохнуть и не дать своим лёгким сгореть.

Когда он склонился над ней, ей захотелось спрятаться подальше от него, потому что его черные глаза, похожие на пустой тёмный сон, в котором она провела так долго, пугали её.

Всё вокруг пугало её.

Доктор подозвал к себе незнакомца и они оба оказались стоять у изножья койки девушки. Один из них поднял тонкое одеяло, которым было накрыто её тело и…

В её голове успела проскользнуть только одна жуткая мысль прежде, чем тонкая иголка вонзилась в кожу на лодыжке. Однако она совсем не чувствовала этого. Могла только видеть, как доктор поднимается уколами вверх по её ногам, отслеживая реакцию на его действия.

Точнее – её отсутствие.

Он выпрямился, смотря на незнакомца в чёрном, и покачал головой.

Тот больше не смотрел на неё. Будто не мог.

Десятки секунд шли, пока тело девушки ощупывали, пытаясь найти в нём жизнь, но единственное, что получилось вырвать из него – это три едва ощутимых постукивания указательным пальцем.

Не зная того, она подала сигнал бедствия, которое смог прочесть незнакомец.

В его голове возникла мысль.

Это была плохая идея.

Девушка уже успела подумать, что находиться в вечном сне не так плохо, как быть здесь. Не помнить и не чувствовать. Вместе с ним.

Пока не заметила, чем были наполнены глаза мужчины, подошедшего к ней – виной и обещанием, которым она не смогла найти объяснения.

Они значили то, что он хотел помочь ей?

Или добить её?

Незнакомец вновь склонился над девушкой и сказал больше, чем она смогла прочесть по его губам. Однако кое-что всё же поняла:

Та-ли-я.

И только один вопрос отпал, тысячи чередом последовали за ним, где главными были:

Кто ты… Талия?

Кто он?

Глава 3

Месяц спустя…

В моей жизни произошло достаточно безвыходных ситуаций, научивших меня брать ответственность и находить пути разрешения. Однако, происходящее последний месяц ежедневно вызывало желание непременно начать биться головой об стену, потому что я не знал, что мне делать с тем, что я стал властен над жизнью Наследницы Ндрангеты.

Талия Нери утратила свою самостоятельность.

Девушка не могла пройти и пары метров без помощи, хотя любое её движение уже было заслугой нашей работы на протяжении четырёх недель с тех пор, как она очнулась. Перестала есть через трубочку, но не могла держать в руках ложку. Дышала без маски, однако у неё всё ещё перехватывало дыхание каждый раз, когда я входил в палату.

И тому причиной была отнюдь не ниоткуда взявшаяся влюблённость.

Она меня боялась.

Будучи отрезанной от внешнего мира на вражеской территории, невозможно испытывать что-либо иное.

Большую часть времени я просто наблюдал за её реабилитацией, потому что Талия каменела, едва я прикасался к ней. Но мне всё равно приходилось делать это, несмотря на её панический страх моего присутствия, потому что Док мог спускаться к ней лишь в перерывы от своей основной работы.

С его помощью она научилась заново сидеть, вставать и… на этом пока всё.

Одна из санитарок, что присматривала за Талией всё время, пока она находилась в коме, ухаживала за ней и сейчас. Однако, скоро её работа должна будет закончиться. Я надеялся на это. Только не переживал, что кто-то узнает о том, что всё это время происходило в этих стенах.

На это было несколько причин:

А – немота.

Б – отчаянная необходимость в деньгах.

Американка азиатского происхождения с оравой детей и внуков, не способных самостоятельно прокормить себя, была вынуждена работать, чтобы не дать своей семье пойти ко дну.

Она понимала, кто я такой и что будет, если кому-то за периметром станет известно о Талии.

Никто не тронет её внуков и дочерей, но сыновьям придётся заплатить по долгам, что Каморра простили им. Помимо денег я дал ей слово, что мои люди больше не пустят их на территорию, охраняемую синдикатом, и все развлечения перестанут быть доступны им.

За годы нашей совместной работы обещания обеих сторон не были нарушены.

Я опёрся локтями о бёдра, удерживая медленно пламенеющий косяк между зубами. Пространство перед моими глазами плавно расплывалось, пока дым всё больше и больше наполнял лёгкие.

Задний двор открывал вид на пустую асфальтированную парковку, полнолуние и туман, нарастающий на горизонте.

Сегодня я останусь ночевать здесь – в больнице, в палате Талии – чтобы быть с ней на случай, если её состояние ухудшится.

Она делала небольшие успехи, но всё ещё не пускала никого в свою голову и существовала в апатичном состоянии, едва находя в себе силы, чтобы подняться с кровати с помощью кого-то.

Я закрыл глаза, выпуская изо рта облако дыма, и закинул голову назад, пытаясь понять, как должен буду действовать дальше, когда Талия придёт в себя и захочет расплатиться со мной за то, к чему её привела «другая сторона».

Если бы той ночью она не покинула свою помолвку, чтобы втайне от всех пересечь границу, то сейчас бы уже была замужем за Домиником Де Сантис.

Одна только мысль об этом заставляла меня…

– Когда ты в последний раз спал?

Голос не дал мне закончить кровавое представление, вспыхнувшее в моём подсознании. Но я знал, чем оно закончится, так как сталкивался с этой фантазией далеко не в первой.

Смертью.

Но не моей или Талии.

А всех, кто разделял желание запереть её в клетке.

Веки, налившиеся свинцом, было тяжело поднять, но я всё же сделал это и посмотрел на Дока, устроившегося на скамейке рядом.

Он переоделся в свою обычную одежду и стал похож на среднестатистического мужчину, работающего в больнице за нашими спинами. Светлые волосы средней длины были собраны в низкий хвост, а шрам на лбу хоть и привлекал к себе нежеланное внимание, но не вызывал подозрений. Не знай я его с младенчества, никогда бы не подумал, что он был частью Каморры больше, чем я себя помнил.

Мы не ставили на своих людях клеймо-татуировку, поэтому кому угодно из вне было невозможно узнать Каморриста в толпе. Нам же в свою очередь приходилось знать в лицо каждого.

Когда синдикат только начинал заниматься продажей человеческих органов, Док был всего-навсего студентом медицинского колледжа, ещё не понимающим во что он ввязывается. И с кем именно.

Я знал историю исключительно из его уст, но несмотря на это, никогда не слышал, чтобы он оправдывался за работу на Главу.

Возможность покинуть Каморру была предоставлена каждому из нас – умри и освободись.

И всё же спустя несколько десятков лет Док или, как его называли в узком кругу, – Джей Ди (инициалы – G. D.) смог отойти от дел, не попрощавшись при этом с жизнью.

Неро дал ему такую возможность за пособничество в убийстве Главы, частью которой в своё время – шесть лет назад – были наши отцы. Хотя мне было известно, что он сделал это не из-за особой любви к нам. На то у него имелись свои причины. Однако из числа тех, кто грезил о свержении, только Док рискнул своей головой, чтобы помочь.

С тех пор он поддерживал нас и крайне редко принимал у себя наших людей, когда они находились между жизнью и смертью, но никогда более.

Пока я не втянул его в дело с Талией.

После того, как мы с Неро, захватив Главу, сразу же разобрались с теми, кто занимался убийством людей с целью получения их органов, налаженная десятилетиями связь Каморры с местными больницами была уничтожена. Но даже несмотря на это, у нас никогда не было целых купленных этажей в них, как у Ндрангеты. Солдат залечивали на дому, а операции проводили там же, где ранее разбирали несчастных на части, как скот.

Поэтому я не мог просто взять и отвезти Талию в ближайшую из больниц, где бы вместо того, чтобы спасать её, стали задавать вопросы и распускать слухи, которые уже в эту же ночь дошли бы до Калифорнии и отца семейства Нери.

Но у нас был Джей Ди – единственный из состава ублюдков, оставшийся в живых, который имел связи и власть на территории здравоохранения.

Будучи солдатом Каморры, Док продолжил работать в больнице и к своим годам смог дорасти до главного врача, поэтому у него вышло устроить девушку в одном из подвальных помещений, в которых раньше он отнимал жизни, а не поддерживал их.

– Твоя смена уже закончилась?

В дни, когда ему выпадали ночные дежурства, он следил за Талией, а я работал. И так по кругу мы сменяли друг друга на протяжении всего месяца.

– Когда ты в последний раз спал? – снова повторил он, не ведясь на мою попытку перевести тему.

– Вчера.

Или позавчера.

Я отвернулся от него, делая ещё одну глубокую затяжку.

– Тебе необязательно быть здесь каждый день. Я слежу за ней.

– Этого недостаточно.

Восстановление Талии проходило медленно. Не помогало и то, что она всё ещё не доверяла мне. Девушка нехотя позволяла прикасаться к ней, когда рядом не оказывалось Дока, но всякий раз, когда между нами возникал зрительный контакт, я замечал волну подозрения, глубоко бушующую в ней.

На её месте я бы вёл себя точно так же.

Поэтому делал всё – даже то, что перечёркивало мою жизнь за пределами её палаты – чтобы она поверила, что находилась в безопасности здесь со мной.

Телефон разрывался от непрочитанных сообщений и пропущенных звонков. Я не забыл о своей работе, но членов моей семьи тревожил факт того, где я выполнял её.

В тот день, когда Док доложил мне о том, что девушка пришла в себя, я сорвался из Лас-Вегаса и пересёк расстояние в триста шестьдесят миль за пять часов, не тратя ни минуты на то, чтобы объясниться перед Деметрио и Арабеллой.

Они знали, что Талия была здесь.

И то, что я больше не оставлю её одну на территории, часть населения которой могла воспользоваться ей в свои целях, узнав в ней потерянную Наследницу.

Рино.

Мы не появлялись здесь в одиночку. И во всех приграничных городках тоже.

Со дня пришествия новой Главы и по сей день среди нас всё ещё были те, кто отказывались подчиняться и примыкали к сопротивлению. В большинстве своём это были ублюдки, поддерживающие режим наших отцов, и их сыновья, которые и шагу без них ступить не могли.

Они удерживали в своих руках власть, но она была ничтожна по сравнению с той, что принадлежала нам.

И единственная причина, по которой мы позволяли им дышать на нашей территории заключалась в Неро.

Он что-то задумал, а задуманное им не поддавалось обсуждению. Поэтому всё, что оставалось Деметрио и Арабелле это открыть в себе новое качество – терпение, а мне – продолжать думать холодной головой своего брата, когда я жаждал безумия.

– Осмелюсь напомнить, что ты дал мне это, – я стряхнул пепел парой ударов указательного пальца и вновь затянулся.

– Ты перестал спать и начал терять сознание посреди дня, – напомнил Джей Ди.

– Ничего не изменилось.

– Ты повзрослел, Дэниел.

Каждый раз, когда кто-то напоминал мне об этом, я хотел закатить глаза, как делал это, будучи подростком, вызывающим протест каждым своим действием.

Только Неро умел считывать моё непреодолимое желание, поэтому хватал меня за веки до того, как я тяжело и недовольно вздыхал, после чего тянул их вверх, чтобы продолжать смотреть в мои тёмно-карие зрачки.

Но если с ним всё в конце концов переводилось в шутку, Док говорил со мной строго.

Как отец с сыном.

Он многому меня научил, и я получил от него не только большую часть своих знаний, но и заботу, за которую был признателен. Однако он не верил мне, считая, что её извращённая версия со временем стала губительна для меня.

Так оно и было. И я был благодарен именно за это.

Ему было известно о произошедшем восемнадцать лет тому назад, поэтому, когда в четырнадцать я стал мучиться от кошмаров, после того, как отец нашёл для меня мою первую женщину и заставил совокупиться с ней, Док не придумал ничего лучше, как замедлить работу нейронов в моём мозгу.

Марихуана активизировала каннабиноидные рецепторы в гиппокампе и повлияла на ухудшение памяти.

Мне пришлось пожертвовать некоторыми новыми воспоминаниями, чтобы избавиться от старых. Или, как минимум, притупить их. До поры до времени.

Однако за десять лет я успел пристраститься к свободе и отсутствию снов, чтобы в один день беспричинно отказаться от привилегии.

Но Док не собирался меня слышать.

– Выкинь это! – сигарета упала в небольшую, не высохшую после дождя лужу у наших ног, когда его рука с силой ударилась о мою. – Продолжишь в том же духе, Дэниел, и я стану качать эту девочку опиумом. Достаточно большая мотивация?

Мне не нравилось, что он понимал, как важно для меня было сохранить её.

Даже не для себя. Для неё самой.

Опиум значительно снизит боль в теле Талии, но быстро введёт её в зависимость.

Я контролировал ситуацию.

Ей же сейчас это было не под силу.

– Ты даже не заметишь, – угрожающе добавил Док.

Одной из причин, по которой я накуривался было расслабление.

Чаще всего я делал это перед сном в конце тех дней, когда наведывался с Деметрио не в самые приятные для наших глаз места и понимал, что не засну, пока не перестану думать, а мой мозг отказывался дисфункционировать.

Но сейчас эйфория, протекающая по венам, не могла справиться со злостью расщепляющей её.

– Я много учился, – напомнил ему, сквозь плотно сжатые зубы.

Постоянные нагрузки на мозг не дали мне превратиться в зомби.

К тому же мне была известна мера дозировки, при которой я получал желаемый результат, но не терял связь с самим собой, поэтому ни при каких обстоятельствах не превышал её.

– Когда мне было слегка за двадцать, я тоже думал, что умнее всех остальных, Дэниел.

В моей голове промелькнуло воспоминание, когда Док впервые назвал меня маленьким гением.

Я был рад знать, что моими успехами гордятся.

Особенно после всех слов отца, услышанных мною в шесть и продолжающих крутится в голове, пока я не пустил пулю в его лоб.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я принимаю политику конфиденциальности