Странные игры

Ага, это Мелоди выложила пост в группе собачников, в которой они обе состоят. Наверное, только Господь да Марк Цукерберг знают, почему Робин следует получать ночью оповещения о такой ерунде. Порой ей писали в социальных сетях, а телефон спокойно помалкивал, игнорируя и новости от лучшей подруги по колледжу, – а вот пустяковый пост Мелоди, оказывается, заслуживал немедленного уведомления…

И все же фотография была миленькой: крупный лабрадор со щеночком – оба с испачканными носами. Раздражение улеглось.

Так или иначе, в «Фейсбук» Робин уже зашла, и пальцы в командах от мозга не нуждались – знай себе листай ленту.

Что такое? Что за куча постов от местных друзей в сообществе?.. Ах да, Кэти вернулась. Восторгу жителей городка нет предела. Какое счастье, девочка нашлась! Миллион эмодзи с сердечками, будто в разгар Дня святого Валентина…

Робин не слишком понимала людей, стремящихся поделиться чувствами в социальных сетях. Конечно, она пришла в восторг, услышав новости от мамы. Да и как иначе? Со дня исчезновения страшно переживала и за пропавшую девочку, и за ее родителей. Через какой ужас пришлось пройти Клэр и Питу… И тут случилось чудо – иначе и не скажешь. Другое дело, что Робин даже в голову не пришло писать по этому поводу посты. В социальных сетях она в основном размещала забавные фотографии Менни, порой делилась смешными мемами, однако ничего личного старалась не выкладывать. Когда умер отец, опубликовала обычное, принятое в подобных случаях объявление, и не более того. Разумеется, после поблагодарила всех, кто выразил соболезнования.

Сегодня Робин вновь почувствовала себя белой вороной. Как же, до сих пор предпочитает выражать свои мысли по старинке – устно, в личных разговорах с друзьями… А казалось бы, чего проще? Берешь и пишешь в Сети, и пусть все восемьсот с лишком друзей – включая парня, установившего ей новую раковину, и нескольких однокурсниц по колледжу, с которыми не общалась годами, – наслаждаются ее восторгом.

Вот, например, Деннис, живущий на их улице:

Кэти – одна из моих любимых учениц!

Тереза, с которой Робин посещала занятия по йоге, написала, что мать Кэти – ее ближайшая подруга. Пола… Дай бог памяти, это еще кто такая? Пола заявляет – мол, помню Кэти со дня ее рождения. Похоже, каждый первый стремится заявить хоть о какой-то связи с малышкой Стоун. Чем могла похвастаться в соцсети Робин? Например – они с Клэр учились в одном классе, хотя в детстве особой симпатии между ними и не возникло. М-да… Тут правду следует фильтровать. Однажды, на третьем году обучения, Клэр одолжила ей карандаш… «Мы с Клэр двенадцать лет просидели чуть ли не за одной партой, и в трудный момент она всегда приходила на помощь» – так, что ли?

Некоторые посты были якобы мотивирующими:

Всегда надо сохранять позитивный настрой, и вот доказательство…

Мы молились за возвращение малышки, и Бог нас услышал…

Другие в основном выпячивали на передний план личность самого пишущего:

Когда услышала, что ее нашли, – заплакала от счастья…

Последний год только и думала о Кэти…

Робин решила лайкнуть каждый пост: вдруг скажут – дескать, Харт вроде как все равно? Правда, от комментов лучше воздержаться. Засосет, как в воронку… Она просмотрела реакции «друзей». Рассыпаются в обоюдных похвалах:

Ты заставил меня прослезиться…

Отлично сказано…

Какой-то парень написал под одним из радостных сообщений:

Что ей стоило уделять дочери побольше внимания? Тогда и горевать было бы не о чем.

Сердце Робин захлестнула волна гнева, и ее палец быстро прокрутил ленту вниз. Не будет она связываться с этим подонком! Наверняка «тролль», провоцирующий других на ответ. Напиши отповедь – и тем сделаешь ему приятно. Не зря ведь говорят: «Не подкармливай тролля!»

Теперь уж точно не уснуть. Надо успокоиться. Робин вошла в «Инстаграм». И здесь та же лихорадка… Куча надерганных из газет снимков Кэти до исчезновения. Скриншоты заметок о ее счастливом возвращении. Фотографии радостных жителей города со сложенными сердечком руками. Хештег – #КэтиВернулась.

Может, все же написать хоть что-нибудь? Ведь реакции ожидают от каждого. Неужели она совсем бесчувственна?

Робин снова вошла в «Фейсбук» и попыталась сочинить пост – не слишком пространный, но достаточно эмоциональный. Почему бы не позаимствовать броских фразочек у других? От себя можно добавить кучу сердечек. Написала, стерла, придумала другой текст – не столь восторженный. И сердечко одно. Снова удалила. Третья попытка – цитата Нельсона Манделы[4 — Нельсон Ролихлала Мандела (1918–2013) – первый президент Южно-Африканской Республики.] – вроде бы удалась…

Истинный характер общества раскрывается в том, как оно относится к своим детям.

Забраковала и его, после чего испытала к себе отвращение.

Черт, она все злилась на того парня. И подходящий ответ родился. Прекрасная формулировка! Возможно, ублюдок проникнется, признает свою неправоту и принесет извинения. Робин полистала ленту, отыскивая гадкое сообщение. Да где же он? В середине или ближе к началу? Она проверила комменты под каждым постом, но искомого так и не обнаружила. Что за ник там был? Вроде бы на букву «Р»…

Боже, как глупо! Не устыдится он – наоборот, обрадуется. Слава богу, что не нашла.

В голову пришла другая мысль, и, не в силах совладать с собой, Робин ткнула в поле поиска. Даже писать ничего не пришлось – система автоматически подставила ее предыдущий запрос: имя бывшего мужа.

Она удалила Эвана Мура из «друзей» и сама удалилась из списка его фолловеров во всех социальных сетях, а все же против воли за ним следила. Сама не понимала, что пыталась найти. Упоминание о том, как несчастен без нее Эван? Или его новую подругу?

Несчастен? Как бы не так! Иной раз его посты были претенциозными; в других он восхвалял себя, а порой сочетал и то и другое. Разумеется, Эван присоединился к числу ликующих по поводу Кэти. Благодарил Бога, что дочь друга нашлась. Он ведь знал ее с пеленок! Да-да, Кэти называла его дядей Эваном – с тех пор как научилась говорить. Постоянно думал о ней все последние месяцы. Хороший урожай – сто семнадцать лайков, пятьдесят семь восторженных комментов.

О чем, интересно, говорится в предыдущем посте? Ага, его работа выиграла на выставке на тему «Нищета и пандемия». Робин пролистала страничку вниз. Ну, здесь все уже читала, за что страшно себя ненавидела. Особенно за слежку за бывшим. Даже по ночам. Нажав кнопку возврата, она вернулась к собственной ленте.

Так, пост Клэр… Благодарит всех и каждого за добрые слова, Господа – за возвращение Кэти. Пишет, что на душевное восстановление семьи уйдет немало времени. Семь тысяч реакций! Робин лайкнула сообщение и напечатала:

Ужасно за тебя счастлива!

Глянула на часы: без восьми три. Проклятье! Кто заставляет ее сидеть в интернете?

С отвращением отшвырнув телефон, Робин отвернулась от прикроватной тумбочки и закрыла глаза. Сделала несколько глубоких вдохов и попыталась зацепиться за сон. Однако мозг отказывался отдыхать; сорок пять минут белого шума в цифровом мире и яркий свет экрана будто вернули ее в раннее детство, и Робин уподобилась трехлетнему ребенку, съевшему большой шоколадный пломбир. Она перескакивала с одной мысли на другую, и ее разум закружили образы, воспоминания, сожаления, тревоги и фантазии.

Не следовало прерывать Лауру на последнем сеансе: похоже, девочка готова была сказать нечто важное. Красивое платье у ее мамы… Интересно, где его купили? Надо бы пройтись по магазинам. Когда она последний раз занималась шопингом? Как здорово они однажды в детстве прогулялись с папой по торговому центру… Робин ощутила укол боли; горе после папиной смерти еще не улеглось окончательно. Зачем же она пялилась в чертов телефон? Зачем раздражалась по поводу того коммента? Уж очень поганым он показался… В отличие от многих пользователей она лишь лайкнула пост Клэр, «супер» не поставила. Бесчувственность или?.. Не пробегала ли между ними кошка? Вроде не сказать, что в школе они друг друга недолюбливали – вращались в разных компаниях, вот и всё. Робин оказывала бывшей однокласснице кое-какую помощь после исчезновения Кэти. Может, дотянуться до телефона и поменять реакцию? Лежать, Робин, лежать…

Ей нужно уснуть.

Настоятельная потребность в сне лишь ухудшала ситуацию: в голове закрутилась настоящая карусель мыслей, а тревога никуда не делась. Если не отключиться прямо сейчас, завтра придется тяжело. Третья ночь подряд с недосыпом. Завтра будет катастрофа. Наверное, уже четыре… Спать, иначе с утра начнется кошмар!

…Ее разбудил Менни, лизнув в щеку. Господи, будто и не смыкала глаз ни на минуту!

Глава 8

День похищения

Клэр выглянула из окна. Кэти во дворе не было – наверное, решила поиграть в прятки.

Куклы дочери остались на газоне перед крыльцом: Барби, куколки из набора «ЛОЛ Сюрприз» и русалка, которую Кэти подарила на день рождения тетка. Сидели они кружком, и лишь русалка лежала в стороне, зарывшись головой в траву. Именно валяющаяся на газоне игрушка заставила Клэр задержаться перед окном. Любимая кукла, и такое небрежное обращение… Странно.

Клэр отчищала форму для выпечки – задача нелегкая, особенно если учесть, что утром в ней подгорел пирог. Черная корочка забилась в углы и никак не поддавалась. Пришлось перевернуть форму под другим углом, и скопившаяся на дне мыльная вода немедленно выплеснулась на юбку. Клэр раздраженно скрипнула зубами. Скорей бы покончить с грязной работой да приняться за дизайн нового ожерелья! Последнее время ее штучные ювелирные изделия неплохо продавались в онлайн-магазине, и ей хотелось запустить новую серию.

Клэр то и дело поглядывала в окно – не появится ли дочь? Никуда не денешься – смотрела и в сторону дороги. Движение в сонном пригороде Бетельвилля было далеко не самым интенсивным, однако иной раз на полной скорости пролетал какой-нибудь чокнутый. Если Кэти решила поиграть у обочины… Нет, нет! Глупенькой дочь не назовешь.

Уже потом, раз за разом прокручивая в голове свои действия, Клэр не могла себя простить.

Вздохнув, она повернулась к мойке и принялась тереть еще усерднее.

Кэти исполнилось восемь, и столько же – материнскому опыту Клэр. А он подсказывал: десятки и даже сотни раз за последние годы она не могла понять, куда девалась дочь, но всегда оказывалось, что Кэти в полном порядке – или в соседней комнате, или в туалете, или с мужем, а то и тихонько играет прямо за спиной у матери.

О да, Клэр снова ощутила знакомый трепет, свойственную заботливому родителю тревогу. Бог подарил ей ребенка, ставшего центром вселенной, а потом наделил дитя способностью принимать самостоятельные решения. Кэти могла куда-нибудь забрести, поиграть у дороги, забраться на высокое дерево, подобрать ржавую острую железяку или запихнуть в рот комок земли. Внимание, постоянное внимание – иначе беды не избежать. Однако не сводить глаз с дочери ни на секунду все же невозможно.

Клэр относилась к тем матерям, что кудахчут над своим ребенком, словно заботливая наседка. Подробно расспрашивала учителя, как прошел день: всё ли в порядке, хорошо ли кушала, играла ли с другими детьми, не обижал ли кто часом малышку? Делала все, что в ее силах, лишь бы уберечь ребенка от поразившей мир невидимой новой опасности – ковида.

И все же в тот день она усердно скребла форму для выпечки. Ведь дело наполовину сделано ценой испачканной юбки – значит, надо довести его до ума. Вот закончит – и выйдет из дома, позовет Кэти и прикажет играть на виду.

Клэр терла и скоблила, а беспокойство все росло. Дверь в дом не открывалась и не захлопывалась – наверняка взвизгнули бы петли, она бы услышала. Сколько раз говорила Питу их смазать… Стало быть, в доме Кэти нет. На заднем дворе? Вряд ли. Туда ведет дорожка посреди колючих розовых кустов, и Кэти наверняка прошла бы через дом. Колючек она боялась, как и жужжащих вокруг цветов пчел. Пит на работе в своей бухгалтерской компании – а значит, дочь не с ним. Да, перед домом есть несколько мест, которые из окна кухни не увидишь, а Кэти любит играть сама с собой в прятки, исследовать что-нибудь любопытное, но… русалка! Небрежно валяется, уткнувшись лицом в траву… Дочь не из тех девочек, что доверяют собирать свои игрушки родителям. Любимую русалку точно не доверит.

Клэр начала тереть быстрее. Правда, надо поскорей разделаться с этим нагаром, выйти из дома и убедиться: Кэти жива-здорова. Или черт с ней с посудой? Останется подгоревшая корочка – и ладно. Она выключила воду, сунула форму на сушилку и вышла из кухни. На бег не переходила – зачем? Восьмилетний опыт подсказывал, что с Кэти все прекрасно. Тем не менее Клэр шла гораздо быстрее обычного. И дыхание почему-то сбилось.

Она открыла входную дверь, и внутрь пробрался обжигающий зимний воздух. Кэти отправилась на прогулку в пальтишке, и Клэр пожалела, что вообще позволила ей играть во дворе.

– Кэти? Беги домой, детка! На улице слишком холодно.

После таких слов дочери по всем правилам следовало отозваться и сделать попытку успокоить маму. Сердце перестанет колотиться, Клэр с облегчением выдохнет, вернется на кухню и начнет готовить завтрак.

Кэти не откликнулась.

Опять-таки, тишина еще ничего не значила. Клэр нередко называла себя в шутку Неслышимой Леди. Есть Невидимая – в фильме о вселенной «Марвел», а вот она – Неслышимая. То есть Клэр говорит, а ее никто не слышит, особенно муж и дочь. Кэти она порой звала к обеду раз пять, затем приходилось повышать голос, и только тогда Кэти откликалась, да еще и принималась капризничать – дескать, мать на нее кричит. Клэр оправдывалась, что приглашала ее к столу несколько раз, дочь же лишь пожимала плечами: ничего не слышала.

Неслышимая…

Клэр направилась на задний двор, наткнулась рукой на шип розы, но даже не заметила укола.

– Кэти!

Пришлось добавить децибелов – на Клэр постепенно накатывало раздражение. Ну почему дочь не слышит ее именно сейчас, почему заставляет беспокоиться и даже пугаться?

– Кэти!

Она уже кричала, едва не переходя на визг – на подобный призыв не среагирует только глухой. Соседи возмутятся? Ну и пусть! Ей нужно увидеть дочь – сию минуту. Стало трудно дышать, сердце в груди ухало, словно паровой молот, а Клэр все пыталась припомнить: когда Кэти последний раз попадалась ей на глаза? Пять минут назад? Десять? Да куда она подевалась?

Клэр бросилась в дом. Да, скрипа петель вроде бы не было, а с другой стороны – она могла просто не обратить на него внимания. Вдруг Кэти спокойно сидит у себя в комнате? Или, например, в туалете… Обычно дочь принималась там тихонько напевать – не любила находиться одна в маленьких тесных помещениях. Если поет громко, то вряд ли слышит, что происходит снаружи.

Дверь в ванную была открыта, внутри темно. В родительской ванной тоже никого. Клэр заглянула в каждую комнату. Пусто… Она металась по дому, раз за разом повторяя имя дочери, и ее все больше охватывал ужас; голос охрип от подступающих рыданий. Господи, как только Кэти найдется – получит по полной! Лучше злость, чем страх. Боже, какое она испытает облегчение, когда отыщет паршивку!

Может, зашла к соседям? До пандемии подобные визиты были самым обычным делом. Кэти любила играть с дочкой Миллеров, почти ровесницей. Потом нагрянул коварный вирус, вынудивший и детей, и взрослых уйти на «добровольную» изоляцию. Запросто уже ни к кому не зайдешь – сперва надо позвонить и, преодолев неловкость, выяснить: все ли нормально, нет ли у кого простуды, не общались ли на днях с человеком, который, говорят, сдал положительный тест? Пандемия убила не только миллионы людей, но и саму возможность поддаваться сиюминутным порывам.

И все же Кэти могла заглянуть к Миллерам. Клэр решила постучаться к соседям. Плевать на социальную дистанцию! Главное – узнать, что дочь действительно в гостях у подружки.

Задыхаясь, на грани истерики, она забарабанила в дверь, с запозданием сообразив, что можно было набрать номер Веры Миллер. Та успокоила бы ее по телефону: да, Кэти у нас, разве она тебя не предупредила? Они посмеялись бы, посетовали: сведут нас эти детишки с ума. Однако Клэр понятия не имела, где телефон. Просто хотела увидеть дочь собственными глазами, даже наказать, чего за ней не водилось – Кэти хорошая девочка, а наказания неэффективны и…

– Клэр?

Вера открыла дверь и тут же отступила на пару шагов. Один из маленьких ритуалов, родившихся в новом мире социальных дистанций.

– Привет, Вера!

Ей не хотелось выказывать тревогу, но голос предательски дрогнул, горло сдавило спазмом, а по лицу покатились слезы.

– Кэти… Кэти у вас?

– Кэти? Нет, не заходила.

Естественно. Малышка знала, что нельзя просто так собраться и сбегать к подружке. Наверняка сперва спросила бы разрешения.

Другое дело, что об иных вариантах даже думать не хотелось. Разумеется, гипотеза оказалась несостоятельной, и в голове у Клэр роем злобных ос завертелись объяснения, одно хуже другого. Кэти могла уйти на соседнюю улицу. Упала в яму, расшиблась… Побежала за щенком или котенком и попала под машину…

И последняя, основная и самая страшная для любого родителя версия. О подобных случаях часто сообщали в новостях: села в машину к незнакомцу. В черный фургон с тонированными стеклами, внутри – нечеткий силуэт. Окошко опущено ровно настолько, чтобы можно было говорить. Ее наивная девочка, вероятно, даже не помнит предостережений матери: не разговаривать с незнакомыми мужчинами и ни в коем случае – ни при каких обстоятельствах! – не садиться…

Стоп… Что там говорит Вера?

– Прости, не расслышала?

– На заднем дворе смотрела?

А то нет, черт возьми! Клэр захотелось удушить тупую соседку. О чем она только думает? Считает, что Клэр сразу побежала к ней за помощью, не удосужившись поискать дочь у дома?

– Конечно! Все обошла… Ее нигде… – Клэр душили слезы.

– Пойдем-ка посмотрим вместе, – предложила Вера.

– Спасибо, – прошептала Клэр.

Она была в отчаянии. Как знать, вдруг Вере придет в голову совершенно банальное объяснение, и окажется, что Клэр напрасно предается черным мыслям? Или соседка сообразит, в каком укрытии спряталась Кэти, заглянет в один из уголков двора и… оп! Кэти, живая и невредимая! День вновь станет нормальным, обычным, останется лишь осадок от дурацкого недоразумения. Клэр расскажет Питу о своих глупых страхах, когда тот придет с работы.

Они добежали до участка Стоунов. Кричали во дворе и в доме, звали Кэти во весь голос. Судя по всему, оригинальных идей насчет тайного схрона во дворе у Веры не имелось. Соседка была явно встревожена, и ее волнение спокойствия не добавляло. Более того, похоже, она перепугалась не меньше самой Клэр.

Когда она беседовала с Кэти по поводу незнакомцев в машинах? Не так давно… Клэр выражалась ясно и твердо, однако о последствиях подобного поступка говорила уклончиво. Не хотела, чтобы ребенок составил себе четкий образ «плохого мужчины». Зачем Кэти знать о педофилах, насильниках и убийцах? У них состоялся единственный разговор, а после того на эту тему они не общались. Уж больно она жуткая, и лишний раз пугать дочь не стоило.

А надо было повторять каждый день, как заклинание. Перед сном, например. Вдолбить Кэти прописные истины в подсознание, оставить в ее мозгу зарубку. Ничего, пусть рассуждала бы о детских страхах с психотерапевтом, когда повзрослеет…

– Придется позвонить Питу, – с тихим отчаянием сказала она.

Вера кивнула и заметно побледнела, а затем сказала четыре слова, которых Клэр избегала всеми силами:

– Я сообщу в полицию.

Короткая фраза поставила страшную точку: сегодняшнее происшествие – не просто досадное недоразумение, которое вот-вот разрешится.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я принимаю политику конфиденциальности