АтакА & Исключительная

– Лучше давай начнём с чего-то попроще, – предложила я, упершись руками в бока, но в следующую секунду поняла, что Джером до сих пор так и не появился, что может – только не это! – значить, что готовый сорваться с моего языка вопрос может оказаться даже сложнее того, который был только что задан не мной. Поэтому я решила немного оттянуть этот момент: – У вас здесь тоже неладно?

– Я была в центре города, когда всё началось.

– Вот как… – мои брови непроизвольно сдвинулись к переносице. – Что делала?

– Покупала учебные пособия.

Понятно. Грызёт гранит науки. Хочет пробить потолок. Похоже на меня. Я повела бровью, она продолжила:

– Я возвращалась домой, когда это началось, – вот оно! “Началось”, а не “случилось”. А что имеет начало, то имеет и продолжение… И завершение. Надеюсь. – Беспорядки начались практически сразу. Люди взялись за мародёрство. На моих глазах коп выстрелил в подростка из-за украденной им из магазина упаковки муки.

Я нервно сглотнула, осознав, что потянула достаточно, но Джером так и не появился.

– Где отец? – наконец произнесла я.

– В гараже. – Услышав это, я с облегчением выдохнула, но ружьё в руках девушки вдруг опустилось ещё ниже и сразу же неестественно скособочилось. – Кажется, он мёртв… – неожиданным шёпотом добавила она.

Я замерла, глядя своими округлившимися глазами в широко распахнутые глаза собеседницы.

Глава 11

Через черный ход Томирис отвела меня на задний двор, оттуда довела до пристройки, которую обозначила гаражом, и вот я уже стою на одном колене перед телом Джерома, лежащим лицом в бетонный пол, и, наигранно уверенно протянув руку вперед, двумя пальцами касаюсь его сонной артерии.

Его кожа оказалась холодной, как сам бетон, пульс категорически отсутствовал…

Я медленно отстранила свои неспособные ничего исправить пальцы и отвела в сторону беспомощную руку, и только после этого наконец позволила себе дышать. Позади меня стояла Томирис, но я не знала, какие слова ей сказать, а потому не спешила поворачиваться.

– Я уже проверяла, – неожиданно первой заговорила она. – Пульса нет.

Не вставая с колена, я обернулась и через плечо посмотрела на девушку, всё ещё крепко удерживающую в своих руках охотничье ружьё. Она проверяла?.. Не побоялась, значит. Наверняка следующим вопросом, всплывшим в моей голове, стал бы вопрос о том, что? этот подросток может сейчас испытывать, ведь она, насколько мне известно, была дружна с обоими своими родителями, но этот вопрос не успел до конца сформироваться в моих мыслях. Нас отвлекли… Во дворе за домом раздались громкие крики.

Стремглав бежа в сторону машины, в которой я оставила Бриджит, даже не видя происходящего за домом, я знала, что причина не в очередной Атаке: Бриджит вступила с кем-то в потасовку. Это было понятно по характерным выкрикам, и это неожиданно сильно пугало: сколько напавших?! Томирис бежит за мной?! Она не забыла взять с собой ружьё?! Да у меня же два пистолета на поясе!

Когда мы выбежали из-за угла дома, Бриджит, держась за голову обеими руками, уже валялась на нестриженном газоне вместе с моим рюкзаком и тревожным чемоданчиком, а двое парней газовали на нашем пикапе задним ходом. Не до конца отдавая отчёт своим действиям, я достала из кобуры своё табельное оружие и прицелилась… Я была в секунде от того, чтобы продырявить лобовое окно… Но нет, я этого не сделала. Я позволила им забрать рабочую машину. Мать, громогласно требующая от меня выстрела, так и не поняла, почему я не расстреляла хотя бы колёса. Ответ был прост: потому что в таком случае машина не досталась бы никому, зато мы получили бы в своё распоряжение двух крепких парней, с которыми нужно было бы что-то делать. Она не поняла и этого ответа. Снова свела всё к пошлой шутке. Даже разбитая голова не вставила её мозг на положенное ему место.

Наступила первая ночь после Первой Атаки. Плотно занавесив все окна, но по глупости, присущей новичкам, забыв занавесить дверь, имеющую декоративные окошечки, мы собрались на маленькой кухоньке, выкрашенной в солнечный цвет, наверняка должный придавать комнате больше света. Электричество всё ещё присутствовало, однако нет-нет, да и помаргивало: тусклая кухонная люстра привлекла к себе большого ночного мотылька, который, казалось, гипнотизировал своим безумным танцем откровенно вымотанную Бриджит. Установив на зарядку все имеющиеся в нашем распоряжении электронные устройства и собравшись в одной комнате, мы начали заниматься делами, которые определили себе сами: Томирис пыталась настроить старый радиоприёмник отца, которым тот пользовался, когда надолго уходил в лес с другими егерями; Бриджит, слабо моргая, наблюдала за бархатнокрылым мотыльком; я принялась проверять скрипучие кухонные шкафчики.

– Запасов еды нет, – послышался за моей спиной голос Томми, сосредоточенной на своём приёмнике. – Придется перебиться остатками из холодильника.

Джером никогда не отличался запасливостью, так что я не удивилась тому, что на его кухне не нашлось ничего, кроме ингредиентов на бутерброды. И как Томирис питалась все эти годы после потери матери? Чем он её кормил? Не на бутербродах же одних она выросла…

Взявшись за хлеб, ветчину, два вида сыра, вымытый салат и помидоры, я начала оформлять бутерброды: на сегодня каждому по три и на завтра каждому по три – и на этом весь запас продуктов полностью исчерпает себя.

Услышав, что Томирис пытается набрать короткий номер неотложной помощи, я, не оборачиваясь, спокойно проговорила:

– Связи нет, никуда не дозвонишься.

– Предпочитаю не прекращать попыток до тех пор, пока они не утратят всякий смысл, – явно сохраняя холодную голову, отозвалась девушка, и я в третий раз за прошедшие несколько часов отметила некоторую схожесть между нами. – Что это было?

Я непроизвольно сдвинула брови в понимании страха перед тем, что могу знать ответ на этот вопрос.

– Что бы это ни было, надеюсь, что оно больше не повторится, – второй бутерброд был готов, я перенесла его на тарелку к первому. – Ты ведь родилась двадцать восьмого января?

– Верно. А что?

– Ничего, – я неосознанно нахмурилась ещё сильнее, начав перебирать в своей голове известные мне факты.

Томирис водолей. Это резко противоречит тому, что я услышала в баре от сумасшедшего учёного. Он говорил следующее: “К примеру, у меня есть доступ к установке, которая будет распространять Атаки… Беру, ввожу данные, по которым, к примеру, все воздушные знаки зодиака, а это у нас близнецы, весы и водолеи, будут подвержены Атакам не меньше, чем пораженные Сталью организмы”. И еще он говорил: “Весь кайф в том, что за корчащихся от боли никто не заступится – все сочтут их зараженными, а значит, захотят их изолировать и даже уничтожить. И никто не заподозрит, что дело совсем не в зараженности организма, а в математике, основанной на астрологии”.

Что, если эта злосчастная спутниковая установка и вправду существует? Что, если какой-то сумасшедший и вправду имел или имеет доступ к ней? Что, если он напутал параметры, в результате чего Атакам подвержены все, кроме воздушных знаков зодиака? Что я уже видела? На пешеходном переходе рухнули все, кроме одного студента и молодой девушки с ребёнком. Знать бы, кто они по знакам зодиака… Впрочем, я ведь владею другими данными. Мать – дева, отец был овном… Оба не входят в стихию воздуха и оба подверглись Атакам. Томирис водолей, принадлежит к стихии воздуха, Атаке не подверглась. Но… Я стрелец, как и отец, принадлежу к стихии огня. Ведь к стихии огня? Не уверена. Но, кажется, да… В любом случае, я не подверглась Атаке, хотя не являюсь воздушным знаком зодиака. Итого: водолеи и стрельцы вне зоны риска? Или… И наша защищённость неоднозначна и не гарантирована? Что-то не сходится… Очевидно, что Атаки на кого-то действуют, а на кого-то нет, и что действуют они на абсолютное большинство, но каким образом происходит отбор?

“Единственная проблема: изменить параметры так просто не получится, что ввёл однажды, то получится исправить очень нескоро – слишком долго запрос обрабатывается на спутнике, находящемся на земной орбите, а после слишком долго возвращается на Землю… И всё потому, что учёные цифрового отдела промахнулись в…”, – он недоговорил. В чём они промахнулись?! Вообще, говорил ли он правду?! Сомерсет Гриффин и вправду маньяк, способный совершить геноцид?! И, если всё правда, тогда насколько долго происходит обработка на спутнике – как скоро всё исправится и прекратится?!.. В голову закралась мысль, дрожащая пламенной надеждой: а вдруг всё уже исправили, вдруг уже успели отключить или изменить команду на спутнике, вдруг всё уже закончилось?.. Я покосилась взглядом через плечо на спокойно сидящую мать, продолжающую гипнотизировать порхающее насекомое. Не помню, чтобы она хоть раз за всю ту жизнь, которую я знаю её, была такой тихой.

Томирис снова щелкнула приемником, и мои мысли машинально перескочили на неё: что теперь с ней делать? Хм… Да ничего. Девчонке восемнадцать лет в этом году исполнилось, так что нянчиться с ней не придётся. А если бы пришлось, едва бы я впряглась в эту телегу. И всё же лучше уточнить. На минимум помощи я всё же могу раскошелиться, если вдруг это понадобится.

– Какие у тебя планы на жизнь? – не оборачиваясь, обратилась к совершенно незнакомой девушке я. – Старшую школу в этом году ведь окончила?

– Я поступила в университет.

– Университет – это сильно. Можно гордиться.

Когда-то я мечтала о высшей степени образования, но на эту мою мечту, как и на все остальные, ни у Бриджит, ни у Джерома не нашлось ни средств, ни желания, ни внимания. Видимо, для младшей дочери Джером решил постараться…

Взяв тарелку с бутербродами, я подошла к столу и установила её в центре. Чай, приготовленный мной перед этим, уже остывал в чашках. Заняв свободный стул, я оставила Бриджит по правую руку, а сестру – по левую.

Мы с Томирис сразу же приступили к скромному ужину, но Бриджит к бутербродам не притронулась:

– Этот пластырь щиплет, – она резко содрала с раны на голове обеззараживающий пластырь. Её ударили тупым предметом по левой части лба, достаточно сильно, чтобы рассеклась кожа, которая теперь сияла запекшейся кровью и зеленкой, оставленной от лейкопластыря. Может даже со временем останется шрам.

Мы с Томирис продолжили спокойно есть, не реагируя на её раздраженное настроение, по которому я, исходя из многолетнего и многострадального опыта, могла предвидеть надвигающуюся бурю, способную разразиться в любую секунду.

– Джером, где он? – голос этой неспокойной женщины взял высокие нотки, неестественные для тихой обстановки скромной кухоньки. Несколько часов назад я попросила Томирис молчать про Джерома в присутствии Бриджит, а так как она была осведомлена относительно общего психического состоянии этой женщины, она молча согласно кивнула и не стала углубляться в суть моей просьбы, за что я была ей тайно благодарна. Тем временем Бриджит не собиралась останавливаться: – И где эта стерва Шайлин?

Это было слишком круто. Я сразу же бросила взгляд на Томирис, резко переставшую жевать. Бриджит знала, что Шайлин умерла десять лет назад, однако она периодически путалась в своих воспоминаниях, но даже если взять в учёт путаницу фактов в её черепной коробке, всё равно было крайней грубостью называть стервой мать девушки, напротив которой она сейчас сидит в качестве гостьи. Имея такую мать, я научилась одним взглядом просить прощение у задетых ею людей. Как только Томирис посмотрела на меня, я сделала именно это: без слов, одним взглядом и лёгким наклоном головы вбок попросила у неё прощение за поведение этой женщины, на что она, к моему удивлению, произвела очень похожий на один из моих жестов – слегка покачала головой с отстранённо-прохладным взглядом, говорящим слова вроде: “Всё в порядке, можешь не извиняться”. Надо же, как похожа…

Радиоприёмник, стоящий на столе впритык к стене, вдруг издал резкий звуковой плевок. Томирис сразу же усилила звук. Это была трансляция канадских новостей! Я узнала её по вступительной мелодии – первые ноты гимна… Мы замерли в напряжении, и мужской тембр, прорываясь сквозь сильные помехи, наконец заговорил: “…Европа пала от… Сталь-и… В эти непростые… Свирепствует… Сталь… <сильные помехи, Томирис стукнула приёмник> Большие жертвы… Траур наций… Комендантский… Не выходить из своих домов… Не покидать… Хоронить умерших по мере их появления, не дожидаясь специалистов… Позже будут произведены эксгумаци-и… И… Экспертизы… Повтор информации… Хоронить умерших по мере их появления, чтобы снизить уровень опасности распространения чум… Заражения…”. Приёмник резко заглох, категорично давая понять, что никакие шлепки его уже не воскресят.

– Он сказал про опасность заражения?! – округлившиеся глаза Томирис впились в меня. – Это заразно?!

В моих мыслях зазвучало пугающее эхо вчерашней давности: “…за корчащихся от боли никто не заступится – все сочтут их зараженными, а значит, захотят их изолировать и даже уничтожить…”. Я нервно сглотнула, предчувствуя опасность для Бриджит:

– Нет… Не думаю, что это может быть заразным. Скорее всего, он имел в виду эпидемии, способные возникнуть при несвоевременном захоронении останков.

– Они боятся начала чумы или чего-то вроде, а значит, жертв очень много, – быстро сообразила моя собеседница. – И при этом ни слова не сказали о природе происходящего. – Я заметила, как сжались её кулаки.

Радиоприёмник неожиданно снова ожил, только на сей раз громким писком – Томирис быстро крутанула громкость, чтобы заглушить неприятный звук, и в следующую же секунду Бриджит, истерично схватившись за уши, упала со стула на пол и, крича диким зверем, забилась в угол!

Томирис резко вскочила на ноги и, отпрыгнув от стола, остолбенела, а я сразу же бросилась к матери. Я держала её в своих объятиях на протяжении пятидесяти пяти секунд, которые длилась эта Атака, но ей никак не помогали мои объятия, от которых она пыталась отбиться не меньше, чем от глушащего её ультразвука…

Когда всё закончилось, я не почувствовала облегчения. Я почувствовала самое худшее из всего, что могла почувствовать в это время – беспомощность.

У Бриджит вытекала кровь из ушей, и я уже знала, что это не в последний раз…

Обшарив подвал и одну из примыкающих к дому пристроек, теперь я с Томирис сидели в гостиной, напротив деревянного журнального столика, на котором было разложено всё имеющееся у нас оружие: один стандартный и один продвинутый пистолет (вторым ещё неизвестно, как пользоваться), одно охотничье двуствольное ружьё, одна вскрытая коробка всего лишь с двадцатью патронами, три ржавых капкана, пара добротных охотничьих ножей. Неплохо. Особенно с учётом того, что Джером, как подтвердилось, не только меня всерьёз обучал стрельбе из ружья и метанию ножей – Томирис он тоже, исходя из её слов, хорошо поднатаскал: десять из десяти попаданий по пустым банкам на расстоянии пятидесяти метров, попадание в цель ножом на расстоянии двадцати шагов.

Мы всё пересчитали, всё почистили и, наконец, надо всем этим замерли, не желая представлять, в каких случаях и с какими целями нам может всё это пригодиться. Тишина оглушала. Казалось, ещё чуть-чуть, и я услышу не только тиканье старых часов в прихожей, но и сопение Бриджит в соседней комнате. Мы уложили её на постель Джерома – она сразу же отключилась, стоило только её голове соприкоснуться с подушкой. Мне на эту ночь доставался диван, а за Томирис оставалась её спальня. Что ещё мы не решили или не учли? Да практически всё. Может быть сегодня даже не стоит пытаться думать об этом бесконечном списке нерешенных проблем и задач ближайшего будущего. Но об одном конкретном пункте я никак не могла прекратить размышлять: что, если и вправду начнутся облавы на тех, кто подвержен Атакам? И без того уязвимая перед этой ультразвуковой пыткой Бриджит окажется в смертельной опасности. Значит, её уже сейчас нужно спрятать.

– Как обстоят дела с автомобилем отца? – неожиданно даже для себя самой прервала тягостную тишину я.

– Я была на машине в центре города, когда это начало происходить. Машину у меня угнал прохожий громила, – совершенно спокойным тоном выдала Томирис.

– Не пострадала?

– Он разбил окно водительской двери у меня на глазах – я только бежала к машине, так что он меня не тронул и даже не заметил. На него, как и на меня, не действовала Атака, – после этих слов она немного помолчала, а потом вдруг решила поинтересоваться: – Почему ты называешь происходящее Атакой? Нас кто-то атакует? Это война?

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я принимаю политику конфиденциальности