Демон из Пустоши. Колдун Российской империи

– А вы сами как думаете? А главное – что ощущаете? А ты, Гера? Что ощущаешь ты? – Отец внезапно повернулся к Аверину.

– Если это шутка, то не очень смешная.

Аверин пытался понять, что происходит. Ощущения, что див принял личину, не было. Да и Анонимус никогда бы не позволил себе такого поведения. Тогда – кто это?

– Ну, право, ты разве видел когда-нибудь, чтобы Анонимус шутил? – негромко рассмеялся Аркадий Филиппович. – А значит, или это правда я, или… – Он поднял палец вверх.

– …Или получить ответ на этот вопрос очень просто, – спокойно сказал Аверин и поднялся. – Ты мой отец или нет? Я хочу прямого ответа, без увиливаний.

– Ну конечно. Я не сомневался в тебе, Гера. Если я обладаю свободой воли, то смогу солгать. Но я не могу. Нет. Никто не ест ничьи души. Я – это что-то вроде записи на кинопленке. Это появление планировалось, правда, я не думал, что придется ставить эксперимент так рано. Я несколько лет обучал Анонимуса, заставлял его запоминать все особенности моего поведения, мимику, даже образ мышления.

– Заставляли запоминать? Как это? – поинтересовалась княжна. Ее глаза подозрительно блестели, похоже, она была в полном восторге от того, что видит.

– Попробую объяснить. Память дива не похожа на человеческую. Вы когда-нибудь рассматривали калейдоскоп? Такой, со стеклянным колесом, где в каждой ячейке разные стеклышки? Колесо крутится – узор меняется. Но видя одну ячейку – остальные уже не увидишь.

– Да, у меня была такая игрушка, – произнесла княжна.

– Память дива тоже представляет собой похожие ячейки. Только их множество, как в медовых сотах. Они не связаны между собой, и див хранит в каждой определенный пласт информации. Поэтому дивы помнят все досконально и никогда не путаются в воспоминаниях. Когда возникает необходимость – просто вскрывается нужная ячейка. Вот, например, – он снова повернулся к Аверину, – ты помнишь ту историю с фотографией? Когда Анонимус узнал Императорского дива? Он же, хоть и мельком, видел императора множество раз, но не обращал внимания. Это потому, что нужная ячейка была закрыта. А когда ты поставил рядом две фотографии, она открылась. Включилась моя память, и Анонимус его сразу узнал.

– И что за ячейка открылась сейчас? Это не выглядит как обычное сохранение памяти, – заметил Аверин. – И совершенно не похоже, что ты – Анонимус.

– И не должно быть. Он не управляет «записью», а, по сути, воспроизводит в точности. Я могу говорить, отвечать на вопросы и вести себя так, как вел себя Аркадий Аверин. Но я – не он, можете не волноваться. И не опасайтесь за свою душу. Это просто ячейка калейдоскопа. Крутя колесо, ее можно открыть множество раз, но узор будет меняться. Хотя стеклышки всегда одни и те же.

Аверин посмотрел на «отца» долгим пристальным взглядом:

– А Василь? Он видел когда-нибудь этот «калейдоскоп»?

– Нет. Я же говорил, чтобы открыть ячейку, нужны особые условия. И они появились только сейчас.

– И что же это за условия? – тут же спросила княжна.

– Это вы, ваше высочество, – снова отвесил галантный поклон Аркадий Филиппович.

– Я? Но почему… – Она задумалась и вдруг воскликнула: – Эта «запись», как вы выразились, предназначалось для императора, так?

– Именно. Снимаю перед вами шляпу. Вы не только очаровательно красивы, но и столь же проницательны. Да, вы еще не надели венца, но это и не обязательно. Сошлись все необходимые условия, и колесо калейдоскопа повернулось.

– Провались я в Пустошь, – раздался сдавленный возглас Мончинского.

– О, не стоит, молодой человек, – с легкой насмешкой произнес граф Аркадий. – Я бывал в Пустоши, там холодно и уныло.

– Да-да, я знаю… – пробормотал Мончинский. Было видно, что молодой колдун не совсем понимает, как ему разговаривать с этим… дивом? Человеком? Видеозаписью, черт побери?

Да и сам Аверин этого не понимал. Зато княжна Софья освоилась очень быстро, и ее совершенно ничего не смущало.

– Так, значит… вы готовили этот… сюрприз для его величества императора Владимира? Он ведь был вашим другом?

– Именно. Вы представляете, как бы он удивился и обрадовался? Он мог бы поговорить со своим другом, как прежде, даже после моей смерти. А если бы я пережил его, то хотел передать свои знания его сыну, чтобы мои наработки продолжали служить на благо Империи. Не все можно записать в книги, понимаете? – Он с заговорщицким видом приложил палец к губам.

– Выходит… – задумчиво проговорила княжна, – я смогу обращаться к вам столько раз, сколько потребуется?

– Всегда к вашим услугам. Но, к сожалению, я могу только отвечать на вопросы о том, чем занимался при жизни. Создать что-то новое я, увы, не смогу. Анонимус – див, хоть и обладает научным складом ума и чрезвычайно талантлив.

Аркадий Филиппович повернулся к Аверину:

– Извини, Гера. Когда я работал над этим проектом, тебя еще не было. Я собирался внести в список способных открыть ячейку и тебя, но не успел.

Аверин рассеянно кивнул. Сердце его болезненно сжалось. Горечь и злость на императора Владимира затопили его. Отец был настоящим другом. Он не хотел оставлять человека, которому верил, без поддержки даже после собственной смерти. А чертов параноик предал его и велел убить. Даже влияние дива, в наличии которого Аверин и так сильно сомневался, не могло оправдать такой поступок.

– В таком случае, – продолжила княжна Софья, – об этом любопытнейшем эксперименте я подробно расспрошу позже. А сейчас, с вашего разрешения, я спрошу о проекте с внутренним ошейником. В нем участвовал Владимир, – она указала на дива.

– Что именно вы хотите узнать?

– В архиве имеются записи. Верно, Владимир?

Див склонил голову.

– Но воспроизвести ваше достижение так никому и не удалось. В чем же секрет успеха?

– А, это просто, – усмехнулся Аркадий Филиппович. – В этом диве, разумеется.

– Выходит, Владимир какой-то особенный?

– Не он сам. Скорее, он просто идеально подходил для этого эксперимента. Здесь нет никакого секрета. Ошейник – это концентрированная сила колдуна, именно она удерживает дива в повиновении. Див чувствует ошейник всегда. Но то, как именно он его ощущает, напрямую зависит от связи и отношений с колдуном. Если связь плохая и див боится и ненавидит хозяина, ошейник причиняет ему довольно болезненные ощущения. А если связь сильна и див испытывает привязанность к хозяину, то ощущения или нейтральные, или, если верить Анонимусу, даже приятные. Этого дива хозяин рекомендовал для участия, но вызвался див добровольно. Кроме того, он питал довольно сильную привязанность к хозяину. Им, кстати, был мой однокурсник и хороший знакомый.

– Привязанность… – Княжна посмотрела на Владимира, – значит, она у дивов существует. А нас учили, что дивы на нее не способны.

Отец широко улыбнулся:

– Неужели везде по-прежнему преподают старые ретрограды? Глупости. Если бы дивы не испытывали привязанности, Анонимус еще в первый поход в Пустошь сожрал бы меня и сбежал. Связь в Пустоши истончается настолько, что я бы просто не смог удержать его в повиновении. Да я бы и не рискнул соваться в такое место с дивом, которому не доверяю полностью. Но не стоит забывать, что обычное человеческое понятие «привязанность» дивам не очень подходит. Они воспринимают мир по-другому. И симпатии с привязанностью у них формируются не так, как у людей. Проще всего сформировать связь с дивом, если у вас совпадают цели и интересы. И чем дольше див и его хозяин занимаются одним делом – тем больше привязанность дива. Но в тот раз дело было не только в наработанной связи. Во время обряда внутреннего ошейника колдун терял столько крови, что находился на грани жизни и смерти. Пробовали поддерживать его силы с помощью чародеев и других дивов. Но это не сработало. Див, каким бы сильным он ни был, после обряда вырывал ошейник. Тогда я понял, что питать своей силой колдуна должен демон, которого привязывают. И ассистенты начали заставлять демона отдавать силу. Но и это не дало нужного результата. Вы уже поняли, к чему я веду? – Аркадий Филиппович одобрительно оглядел затаивших дыхание слушателей и продолжил: – Этот див, еще будучи демоном, отдавал свою силу добровольно. Его не пришлось удерживать и заставлять. И это позволило сформировать особый ошейник. Изначально основанный на сильной связи. Да и сам див оказался очень выносливым. К тому же он отлично помнил, что должен сделать и зачем. И хотел выполнить задание. Совокупность этих факторов и позволила ему выдержать.

– Тогда ведь еще не было правила про год… Они долго служили вместе? – тихонько спросил Мончинский.

– Шесть лет, – ответил граф Аркадий. – И вместе сражались в войну. До этого мы не ставили опытов на уже сработавшихся парах колдуна и его дива. Ведь даже после снятия ошейника еще некоторое время сохраняется связь, а следовательно, жажда крови. Да, она намного слабее, чем при надетом ошейнике. Почуяв кровь бывшего хозяина, див способен удержаться, если захочет. Но в этом опыте колдун терял столько крови, что риск был очень велик. Однако Алексей, хозяин Владимира, был полностью уверен в своем диве. И я решил рискнуть. А в результате див начал отдавать ему силу так быстро, что Алексей даже сознание не успел потерять. Этот див справился с жаждой крови, а потом с болью от ошейника. Чтобы понять, насколько это больно, подумайте, что у других дивов не сработал инстинкт самосохранения, и они вырвали свои ошейники.

Все повернулись к Владимиру.

– Это было терпимо, – сказал он.

– Ты так сжимал зубы, что сломал их, – с усмешкой заметил Аркадий Филиппович.

Владимир повторил:

– Было терпимо. Иначе я бы вырвал ошейник, как остальные.

Аверин внимательно посмотрел на Владимира и подумал, что тот никогда не признается даже в малейшей слабости. Тем более в разговоре с другим дивом. Ведь как бы ни выглядел и ни вел себя Анонимус, это по-прежнему оставался он.

– Вот про это я и говорил! – воскликнул Мончинский. – С Кузей произошло то же самое! Сначала Гермес Аркадьевич потерял много крови, оказавшись на грани жизни и смерти, а Кузя ее выпил. А потом Кузя лечил. И связь стала такой сильной, как будто связь с фамильяром. Наверное, поэтому она так легко восстановилась.

Аверин подумал, что это объяснило бы и прочие странности. Например, почему Кузя так быстро стал на него похож и почему див необычайно спокойно перенес момент, когда колдун давал свою кровь Анонимусу. И даже почему Кузя сказал «моя семья».

Аверин повернулся к отцу, чтобы задать следующий вопрос, и нахмурился. С отцом, а, точнее, с Анонимусом, творилось что-то неладное. Его лицо словно начало расплываться. Черты его то менялись, то снова становились отцовскими.

– Этого я не предусмотрел… – внезапно изменившимся голосом проговорил он и посмотрел на княжну: – Прошу прощения, боюсь, на сегодня наш разговор окончен.

Он поклонился и поспешно исчез за дверью.

– Прошу извинить и меня. – Аверин выскочил следом. Он понял, что произошло. Чем бы ни была личина, она отнимала колоссальное количество энергии у дива. Когда потеря стала критической, для сохранения сил див начал возвращаться в истинную форму, но то ли сама программа не давала ему этого сделать, то ли Анонимус сопротивлялся, чтобы не разрушить образ хозяина перед великой княжной.

Коридор был пуст. Аверин пошел дальше и, свернув за угол, к лестнице, увидел Анонимуса. Тот, все еще в форме отца, крепко держась за перила, пытался преодолеть лестничный пролет. Похоже, ноги его уже не держали. Аверин подбежал к нему:

– Переходи в истинную форму, немедленно! Или ты не можешь?

Див повернул голову. С лица, все еще остававшегося отцовским, на колдуна смотрели растерянные глаза Анонимуса.

– Костюм хозяина… – тихо сказал он, коснувшись пальцами рукава так осторожно, будто речь шла о бесценной реликвии.

Впрочем, для Анонимуса так и было. Бедняга боялся испортить костюм, когда его тело изменит размер.

– Так сними его!

– При вас?!

В глазах дива мелькнул такой ужас, что Аверин рассмеялся бы, не будь ситуация критической. Он хотел было сказать, что видел Анонимуса не то что без одежды, но и вообще без плоти, но вместо этого просто отлепил дива от перил и втолкнул в курительную комнату, которая находилась прямо у того за спиной.

Положив руку Анонимусу на лоб, он направил в ладонь силу, щедро делясь ею. И произнес:

– Раздевайся и меняй форму. Я сейчас принесу тебе твою одежду. Никуда не уходи и ничего не делай до моего прихода.

И, подумав немного, добавил:

– Это приказ.

И захлопнул дверь.

Аверин поднялся на второй этаж и зашел в комнату Анонимуса. Открыл шкаф и взял первый попавшийся костюм вместе с вешалкой. Спустился, посмотрел на двери курительной комнаты и прошел дальше, через столовую на кухню. Проскользнул мимо хлопотавшей у плиты кухарки и оказался в кладовой.

В холодильнике обнаружились полки с мясом, курицей, колбасами и овощами. Аверин перебросил костюм дворецкого через плечо, взял курицу и копченый свиной окорок и вернулся к курительной комнате. Сложил принесенное под дверью и сказал:

– Анонимус, съешь все, что я принес, и оденься. Я отвернусь.

И действительно встал к двери спиной. Она тихонько скрипнула, и мгновением позже раздался хруст и треск костей. А еще спустя минуту перед колдуном появился фамильяр. С аккуратно приглаженными волосами и в тщательно застегнутом костюме.

– Тебе лучше? – спросил Аверин.

Вместо ответа Анонимус опустился на колени.

– Благодарю вас, хозяин.

– Не нужно, встань. И вернись в комнату, хочу задать тебе несколько вопросов.

Див поднялся, открыл дверь, пропуская Аверина.

– Как ты? – спросил колдун, когда они оказались внутри.

Фамильяр совершенно правильно понял вопрос. Все же связь между ними стала весьма сильной.

– Так, как будто только что потерял его сиятельство еще раз, – опустив взгляд, ответил он.

– Ясно, – вздохнул Аверин. – Я запрещу впредь использовать это… этот… способ передачи информации. Слишком тяжело он дается, во всех смыслах.

– Нет! – испуганно воскликнул Анонимус. – Прошу вас!

– Ты что же, хочешь проделать это еще раз?

– Прошу вас… – повторил фамильяр, умоляюще глядя на Аверина, – ваше сиятельство, память дива так устроена, что воспоминания не сглаживаются со временем. Когда я вспоминаю о вашем отце, я чувствую то же самое, что чувствовал в момент трагедии. Но во время разговора с ее высочеством я ощущал, будто хозяин снова рядом. Я готов на многое, чтобы снова это почувствовать. И еще раз поучаствовать в его эксперименте.

«Общность мысли». Вот о чем говорил отец. Анонимус служил многим поколениям Авериных. Но из всех его хозяев только отец был ученым, выдающимся ученым. И именно рядом с ним див сполна смог реализовывать свой потенциал.

– Так ты хочешь, – проговорил Аверин, – помогать ее высочеству в исследованиях, по крайней мере в той области, которой занимался отец?

– Это была бы огромная честь. – Зрачки Анонимуса стали вертикальными.

Аверин улыбнулся:

– Я поговорю с Василем. Подумаем, что можно сделать. Но эта… личина…

– Она называется «подмена сущности».

– Постой… Ты хочешь сказать, что отец сумел каким-то образом захватить твое сознание своим? Это же миф.

Некоторые колдуны действительно верили, что если их воля будет намного сильнее воли дива, то, когда их сожрут, они смогут захватить власть над разумом и телом дива. Однако ни один подобный опыт успехом не увенчался.

– Нет, – ответил Анонимус, – это просто название, которое придумал ваш отец для своей техники. Он назвал ее так именно за сходство с мифом.

– Понятно. И ты знал, как она сработает?

– Не совсем. Его сиятельство готовил меня к этому эксперименту. Но до сегодняшнего дня я не мог знать, увенчался ли он успехом.

– Похоже, что увенчался… – задумчиво сказал Аверин. – Послушай меня. Я запрещаю использовать эту технику без моего контроля и разрешения. Ты понял?

– Конечно, ваше сиятельство, – наклонил голову див, – будет исполнено.

Он помолчал немного и потом добавил:

– Вы не доверяете ее высочеству?

Аверин тоже ответил не сразу.

– После того, что сотворил император, которому предназначалась эта запись, я не могу доверять ни одному правителю, – негромко произнес он.

Отправив Анонимуса спать, Аверин вернулся в библиотеку.

– Что произошло? – спросила княжна Софья, едва он переступил порог. Мончинский молча воззрился на него, а Владимир ничем не выказал интереса. Похоже, он единственный догадался, что случилось.

– Эта техника слишком сильно расходует энергию дива. Анонимус чуть не погиб.

Аверин немного покривил душой, чтобы гарантированно произвести впечатление, и ему это удалось.

– О, – воскликнула княжна, – бедняга. Вы помогли ему?

– Да, – подтвердил Аверин. – Сейчас он спит. В следующий раз при применении этой техники я должен быть рядом и поддерживать фамильяра своей силой.

– Конечно! – обрадовалась княжна. – Значит, я смогу увидеть Аркадия Филипповича еще раз? Я опасалась, что вы запретите подвергать своего дива риску.

– Строго говоря, это не мой див. Анонимус принадлежит моему брату. Сильная связь с ним была нужна для похода в Пустошь.

– Я бы хотела побывать в Пустоши, – вздохнула княжна. – Но, к сожалению, у меня нет своего дива, чтобы сопровождать меня.

Мончинский мельком взглянул на Владимира и склонил голову, приложив ладонь к груди:

– Владимир и я… мы готовы сопровождать вас…

– Ну уж нет, – прервал его Аверин. – Это слишком рискованно. И ради простого любопытства никто не станет подвергать жизнь ее высочества огромной опасности. Я думаю, исследовать Пустошь будут колдуны-добровольцы, прошедшие строгий отбор. А сейчас прошу прощения, – он поклонился, – я вас покину и вернусь к Кузе. Ему нужна моя поддержка.

Кузя по-прежнему спал, свернувшись под одеялом. Убедившись в этом, Аверин отправился на кухню. В отсутствие брата и отправленного отдыхать Анонимуса, ему самому следовало распорядиться насчет обеда для гостей.

Глава 9

Василь с семьей вернулись ближе к вечеру.

– Где Кузя? С ним все в порядке? – Миша сжимал в руке кольцо колбасы.

– Он еще спит, – сказал было Аверин, но тут же за его спиной раздалось негромкое рычание. Он оглянулся. Кузя стоял на лестнице, обнажив клыки и слегка постукивая хвостом. Ростом он был примерно по пояс взрослому человеку.

– Кузя! – обрадовался Миша и кинулся к лестнице, но Василь успел подхватить сына руки.

– Тихо, – скомандовал Аверин диву и, поднявшись, положил руку ему на холку:

– Это Миша. Ты его должен помнить. У него для тебя еда. А это, – он указал на племянницу, – Вера. Ты спас ее от шершня.

Кузя прекратил рычать и облизал языком нос. Аверин крепко взял его за ошейник.

– Он чувствует колдунов и нервничает, – пояснил он Василю, а для детей добавил: – Там, откуда вернулся Кузя, очень страшно и опасно. И он боится всего, от чего чувствует силу. У вас она есть. Миша, подойди сюда, пожалуйста.

Василь отпустил сына, и тот, с неуверенной улыбкой, подошел ближе.

– Не бойся. Положи колбасу на ступеньку.

Миша наклонился, положил колбасу и отошел в сторону.

– Видишь? Тебе принесли еду. Это Миша, он твой друг.

Слово «друг» оказало почти магическое действие. Кузя слизнул колбасу и тут же уменьшился до размеров обычного кота.

– Мя-я-я! – сказал он.

– Он узнал Мишу! – воскликнула Вера.

– Кузя! – Миша протянул руку к коту. Тот обнюхал ее и потерся мордой.

Что ж, пока еще Кузя использует звериную форму и звериные же реакции, но это определенно уже прогресс.

– А где Любава? – спросил Аверин брата. Девушка не вошла в дом вместе с остальными.

Василь кривовато усмехнулся и поднес палец к губам. Потом подвел Аверина к окну. И показал на чинно прогуливающихся по аллее Любаву и Сергея Мончинского.

– Ничего себе… – удивленно выдохнул Аверин, – когда это они успели познакомиться?

– Сегодня утром. И всю дорогу Любава расспрашивала о «Сергее Дмитриевиче». А я о нем ничегошеньки не знаю.

– А Любава могла бы его знать. Они примерно в одно время учились. Но, видимо, вращались в слишком разных кругах. Все же Любава – графская дочь, а Сергей – сын военного.

Василь пожал плечами:

– Сейчас это не слишком важно. Ты хорошо его знаешь?

– Да. – Аверин снова посмотрел в окно. – Он мой друг, как и его див. Они вдвоем сейчас в столице. Ты же знаешь, что Владимир – Императорский див, а Сергей – Главный придворный колдун и хозяин Владимира? Правда, увы, временный. Скоро его заменят на колдуна высшей категории. Но Сергей однозначно останется в Омске и получит хорошую должность.

– Знаю. Этот ваш Императорский див держится с таким апломбом, что бедняга Анонимус каждый раз кривится, едва его завидев.

– Боюсь, что Анонимус не поэтому кривится. Владимир – тот самый див-шпион, что прятался у нас в парке. И он же пытался меня убить. По приказу… сам понимаешь кого. И я хочу попросить у тебя прощения за то, что не успел предупредить о визите ее высочества. В результате она свалилась как снег на голову.

– Ты знаешь… – Брат посмотрел на него совершенно серьезно. – Когда высочайшая особа свалилась нам на голову в прошлый раз, было намного хуже. Расскажешь, что сегодня произошло?

– Да, конечно… мне надо очень много рассказать… – Аверин помассировал пальцами виски, – сегодня столько всего случилось, – он переводил взгляд с брата на Кузю и детей и обратно. Собраться с мыслями было непросто.

Василь положил руку ему на плечо:

– Я отлично понимаю, что ты чувствуешь. Кузя, можно сказать, вернулся с того света. Вам бы домой сейчас поехать, подальше от суеты…

– Я и сам будто вернулся с того света. И ты прав, домой очень хочется. Но ты посмотри на них…

Василь оглянулся. Миша сосредоточенно чесал Кузю за ухом.

– Миша и Вера заставляют его вспоминать. Будет лучше, если они поиграют немного.

– Думаешь, их можно оставить вот так? – Василь посмотрел с некоторым сомнением.

– Кузя не причинит им вреда.

– Тогда пойдем в курительную комнату, – брат улыбнулся и похлопал Аверина по плечу.

– Хорошо. Только мне еще надо позвонить по важному делу.

Домой Аверин приехал уже затемно. Выпустил из машины Кузю, и тот осторожно, крадучись, зашел во двор и принялся его обнюхивать так же, как и поместье.

Аверин вошел в дом, оставив дверь приоткрытой.

Что ж, черт побери, сказать Маргарите? Утром она увидит Кузю. И не только кота. Ведь экономка уверена, что «сын» хозяина погиб… Рассказать ей правду? Поймет ли она? Примет ли? Терять Маргариту не хотелось. И врать ей тоже.

Дверь скрипнула, на полусогнутых лапах зашел Кузя – и тут же шмыгнул под стол.

– Когда ты в первый раз посетил этот дом, ты вел себя намного увереннее… – с легкой усмешкой проговорил Аверин, но в груди что-то кольнуло. Вдруг не вспомнит? Вдруг никогда уже не станет прежним?

«Ну уж нет, – оборвал он себя. – Станет. В крайнем случае научу всему заново. Это Кузя, каким бы он ни был сейчас». Аверин много раз видел дивов, только что покинувших Пустошь. Для них естественны настороженность и страх. Иначе в Пустоши не выжить.

– Вот что, Кузя. Ты помнишь, где твоя комната? Сможешь ее сам найти?

– Мя-я… – раздалось из-под стола.

В комнате Кузи все осталось без изменений. Аверин запретил там что-либо трогать. Поэтому на своих местах было и постельное белье, и одежда по-прежнему висела в шкафу. И даже игрушки Кузи-кота лежали на тех самых местах, где их оставил хозяин.

– Отлично. Тогда я пойду спать, устал просто чудовищно.

– Мя-я…

Несмотря на страшную усталость, заснуть никак не получалось. Мучили дурацкие мысли: вдруг Кузя заблудился и не нашел свою комнату, и теперь сиротливо свернулся клубком в углу под креслом на веранде, даже не поняв, где ему следует спать. А когда Аверин начинал от усталости проваливаться в сон, мысль, что путешествие в Пустошь и возвращение Кузи ему просто приснились, заставляла вздрагивать и подскакивать на кровати. Наконец он провалился в забытье.

Но вскоре проснулся от приятного ощущения, что находится дома. Было темно, а из гостиной раздавался тихий шорох. Хлопнула дверца холодильника. И Аверин вдруг понял, что долгое время чувствовал себя в собственном доме чужим. И только сейчас словно бы вернулся.

Он встал, открыл дверь спальни и включил свет.

Кузя, завернувшись в одеяло, застыл возле кресла с широко распахнутыми глазами. К себе он прижимал батон, круг колбасы, сыр и бутылку сливок. Увидев хозяина, див бочком отодвинулся от кресла к окну, где так и стоял его любимый стул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/viktor-dashkevich/demon-iz-pustoshi-koldun-rossiyskoy-imperii-70473427/chitat-onlayn/?lfrom=668539567&ffile=1) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я принимаю политику конфиденциальности