Казачий спас

– Что-то часто ты Господа всуе поминать начал. С чего бы? – вдруг спросил князь.

– А казаки перед боем всегда Богу молились. На него уповали и в вере силу брали. Меня так с детства учли, и меняться резона не вижу.

– Может, оно и правильно, – вздохнул Николай Степанович и, заметив, что все четыре подводы загружены, добавил: – В путь. С Богом.

Гриша чуть усмехнулся и взлетел в седло Грача, не касаясь стремени. Увидев это, Зоя только восхищенно головой покачала. Князь, заметив ее взгляд, невольно оглянулся и, сообразив, что ее так восхитило, только понимающе хмыкнул. Парень и вправду выглядел колоритно. Широкоплечий, поджарый, узкий в талии, перетянутой чеканным поясом. Черная черкеска сидела на нем словно вторая кожа. Положив карабин поперек седла, Гриша разобрал повод и, дождавшись, когда автомобиль выкатится со двора, сжал бока коня коленями.

– Не понимаю, зачем ему нагайка, если он даже поводьями почти не пользуется, – вдруг сказала Зоя, в очередной раз оглянувшись.

– Нагайка – это тоже оружие. Я тоже этим вопросом интересовался, – усмехнулся Николай Степанович.

– Выходит, конем он управляет только ногами? – не унималась Зоя.

– В бою – да. Казаки сами растят и обучают своих коней. Кстати, и горцы тоже. Помню, я очень удивился, когда узнал, что горцы своих коней подковывают, только когда собираются в долгий поход по равнине. В горах же подковы только мешают.

– Чем? – с интересом спросила Лиза, внимательно слушавшая их разговор.

– Копыта у коней шершавые, хорошо цепляются за камень. В горах почти все дороги больше похожи на козьи тропы. Так что подковы – это серьезная опасность слететь в пропасть вместе с поскользнувшимся конем.

– Интересно. Никогда бы не подумала, – протянула Зоя.

Разговор увял сам собой. Девочки затеяли очередную игру, и Лизе пришлось сосредоточить все свое внимание на них. Зоя увлеклась осмотром пейзажей, погрузившись в свои раздумья, и только Николай Степанович продолжал крутить головой по сторонам, высматривая возможную опасность. За время пути было решено не останавливаться, и к вечеру машина вкатилась на окраину Екатеринодара. Уже зная, где князь собирался остановиться на ночь, Ермолай уверенно подогнал автомобиль к крыльцу гостиницы.

Выскочив из машины, он поспешил к управляющему. Спустя еще двадцать минут все вопросы были решены. Семья Воронцовых-Ухтомских останавливалась в этой гостинице по пути в Ессентуки, так что память о весьма щедрых постояльцах заставила гостиничную обслугу приложить все усилия, чтобы гости остались довольны. Спустя еще три часа, уже в темноте, прибыли и подводы с вещами. Их, не разгружая, загнали в сарай, под замок, а машину, коня и собак закрыли на конюшне.

Пока семья занималась собой и детьми, Гриша успел выводить и вычистить коня, накормить собак и помыться у колодца. На ужин его позвали к столу в комнаты князя.

– Что завтра делать будем? – спросил парень, едва успев допить свой чай.

– Все сидят в номерах, а мы с тобой отправляемся на вокзал, – отрезал князь.

– А там-то я вам зачем? – не понял Гриша.

– Пора тебе учиться жить в большом мире.

– Ну, тогда я и карабин брать не стану. Ежели что, так и револьвера хватит.

– Сам решай, – кивнул Николай Степанович.

По договоренности с князем ночевать Гриша решил в номере, где поселили девочек. Большой люкс имел три спальни и одну общую гостиную. Там парень и заночевал, удобно устроившись на широком диване. Карабин парень положил на пол, а револьвер устроил у спинки дивана, под левую руку. Скинув сапоги и черкеску, Гриша подложил под голову бурку и, прикрыв глаза, моментально уснул странным, почти не человеческим сном. Раз в два часа он открывал глаза, потягивался и, повернувшись на другой бок, снова засыпал. Этому способу спать в походе его научил дед.

Едва рассвело, как парень снова был на ногах. Бесшумно одевшись, он спустился к задней двери и, выбравшись во двор, поспешил к колодцу. Умывшись, Гриша вернулся обратно и, дождавшись пробуждения нянек, с облегчением передал им заботу о девочках. Две дородные женщины средних лет, служившие в семье Воронцовых-Ухтомских долгие годы, только растерянно головами покачали, застав парня полностью одетым, умытым и бодрым.

После завтрака, не дожидаясь, пока Николай Степанович изволит собраться, парень поспешил на конюшню. Убедившись, что с конем все хорошо, он накормил собак и отправился к машине. Ермолай уже успел выкатить авто во двор и теперь старательно обтирал с него пыль, тихо ворча, что по таким дорогам на приличной машине и ездить невозможно. Увидев выходящего из конюшни казака, Ермолай только головой покачал, удивленно спросив:

– Ты чего, вообще не спишь?

– Сплю. Да только привык я с рассветом вставать. К тому же животину обиходить надо было.

– Да уж, собрал зверинец, – фыркнул водитель.

– За тех собак ты еще меня благодарить будешь, – не остался парень в долгу.

– С чего это?

– А с того, что эти собаки любого вора на клочки порвут, если им правильно место охраняемое показать. А в том месте и автомобиль твой стоять будет.

– Ну, это да, – почесал в затылке Ермолай. – А что, они и вправду знают, кого можно пускать во двор, а кого нет? Обычно собаки вроде на всех брешут.

– Так ведь это как научишь, – рассмеялся Григорий. – Люди ведь как делают. Взяли кутенка, посадили у будки на цепь, и вся забота. Вот он и брешет на всех подряд. Вроде как хозяину сообщает, что человек во двор вошел. А что за человек, откуда, это уж хозяин и сам разберется. Пес-то ведь не обучен. Сам разбирать не умеет.

– Ишь ты, наука целая, – усмехнулся водитель.

– А ты как думал, душа керосиновая? Что коня, что собаку, да того же вола, и то научить надо, как ровно ярмо тянуть. А иначе он тебе такого напашет, что потом борозду ровнять устанешь.

– А правду говорят, что местные тут на буйволах пашут? – вдруг спросил водитель.

– Верно. У кого на такого зверя деньги есть, те держат.

– И не боятся?

– А чего бояться? – не понял Гриша. – Буйвол тот же бык, только побольше. Да молоко у буйволицы пожирнее. А так, что одно, что другое, с рогами да с копытами.

– Говорят, злые то звери.

– Всякие есть. Но норов там и вправду покруче, чем у быка. Да только к любой животине подход нужен. Она ведь живая.

– Нет, по мне, уж лучше техника. Ни норова, ни злости. А коли сломалось что, так сам дурак. Смотреть надо было лучше, – сделал вывод Ермолай, снова принимаясь обтирать машину.

– Тоже верно. Да только в бою без тебя эта техника встанет кучей железа и будет стоять, пока не развалится. А конь обученный и раненого из боя вынесет, и от врага защитит. Да и бивак посторожить может. Кони – звери чуткие, – ответил Григорий словами деда.

Не ожидавший такого высказывания Ермолай растерянно замер, пытаясь найти достойный ответ, но его размышления прервал вышедший из дверей князь. Водитель мигом распахнул дверцу, и спустя полчаса они входили в кабинет начальника вокзала. Пожилой, но крепкий мужчина в форме железнодорожника, услышав требование князя, только удивленно крякнул и, покосившись на замершего, словно статуя, казака, осторожно спросил:

– Если я правильно понял, ваше сиятельство, вы желаете выкупить полностью все места в вагоне первого класса и прицепить к пассажирскому составу товарный вагон для вашего имущества?

– Совершенно верно, – кивнул Николай Степанович, непонимающе глядя на чиновника.

– При всем моем уважении, князь, но должен предупредить, что это будет весьма… э-э… затратно. Гораздо дешевле будет отправить все вещи багажом, а самим же приобрести достаточное количество билетов.

– Я произвожу впечатление человека, не способного оплатить свой заказ? – голос князя посуровел, и чиновник, заметно струхнув, поспешил заверить:

– Ни в коем случае, ваше сиятельство. Просто я, как лицо должностное, обязан предупредить вас о подобных вещах.

– Считайте, что уже предупредили. Так когда я могу получить требуемое?

– Э-э, вы так сильно торопитесь?

– Дела требуют моего скорейшего прибытия в столицу.

– Тогда я сейчас же вызову сюда кассира и прикажу срочно формировать пару.

– Вас что-то смущает, ваше превосходительство? – неожиданно спросил князь.

– Вагон первого класса, – нехотя протянул начальник вокзала.

– А что вагон? – не понял Николай Степанович.

– Их мало. А пассажиров, желающих срочно вернуться домой, становится все больше. Отсюда и мое смущение, – признался чиновник. – Сезон, знаете ли, заканчивается.

– В империи не хватает пассажирских вагонов первого класса? – удивился князь.

– Не сочтите за обиду, ваше сиятельство, но многие состоятельные пассажиры предпочитают поступать точно как вы сейчас. Выкупают полностью вагон, хотя по факту занимают едва ли половину. Отсюда и нехватка подвижного состава.

– Хорошо. После нашего размещения, если останется место, вы сможете подсадить в наш вагон еще кого-то. Желательно семью, – помолчав, заявил Николай Степанович.

– Весьма благородно с вашей стороны, – обрадовался чиновник. – Не извольте беспокоиться, лично выберу самых достойных.

– Мне нет дела до их сословного происхождения, – отмахнулся князь. – Мне надо, чтобы это была семейная пара, желательно с ребенком. Можно даже не с одним. У меня самого трое, так что девочкам будет с кем поиграть в дороге.

На это замечание Гриша только усмехнулся уголками губ. Уж кто-кто, а три юные княжны всегда находили способ занять себя и создать всем остальным кучу переживаний.

* * *

Мелкий, моросящий дождь вымочил оконное стекло, а порывы резкого ветра, пахнущего осенью, заставляли плясать языки пламени в камине. Подкинув в очаг пару поленьев, хозяин кабинета зябко поежился и взял из кожаного бювара очередное письмо. Но вчитаться в строчки каллиграфического почерка он не успел. Дверь открылась, и в кабинет бесшумно вошел старый, верный слуга. Слегка прихрамывая, он подошел к креслу и, протянув хозяину поднос для корреспонденции, тихо сказал:

– Вы приказывали сообщать вам сразу, как только податель сего появится, сэр.

– Спасибо, Роджер. Пригласите его сюда, – кивнул хозяин кабинета, взяв с подноса визитку.

Слуга вышел, а хозяин, швырнув кусочек плотной бумаги в огонь, мрачно вздохнул. Послышались быстрые шаги, и слуга, впустив в кабинет посетителя, замер на пороге, ожидая указаний.

– Принесите шерри и скажите, пусть сварят кофе, Роджер.

– Слушаюсь, сэр. Что-нибудь еще?

– И в течение часа пусть нас не беспокоят. Только если будет что-то срочное.

– Хорошо, сэр, – слуга, склонив голову в поклоне, скрылся за дверью.

– Ему только манеры в парламенте преподавать, – проворчал гость и, протянув руки к камину, пошевелил озябшими пальцами.

– Он свою работу делает безупречно. В отличие от других, – тихо ответил хозяин кабинета, и гость заметно поежился. – Рассказывайте, Спенсер. Рассказывайте.

– Не сомневаюсь, что вы и так уже все знаете, – грустно усмехнулся гость.

– Я много чего знаю. Но это не освобождает вас от необходимости отчитываться. Я жду, – жестко приказал хозяин кабинета.

– Как пожелаете, сэр, – вздохнул гость и, выпрямившись, начал рассказ: – Как вы и приказывали, я отправился на Кавказ, чтобы завести нужные знакомства. Наш человек свел меня с несколькими главами кланов. Пришлось крепко потратиться, подарить им два десятка винтовок нашего производства, но цели я достиг. Доктор сделал свое дело. Фигурант поверил ему и отправился поправлять здоровье на воды. Но тут возникла проблема. В окрестностях известного вам города вспыхнул мор, и горцы наотрез отказывались покидать свои вонючие сакли. Болезнь напугала их.

– Их можно понять, – усмехнулся хозяин кабинета. – Своя шкура всегда дороже.

– Совершенно верно. Но мне удалось уболтать четырех молодых горцев, сыграв на их гордости, спуститься в предгорья. Им все равно нужно было сдавать экзамен на звание воина, а воровство овец в соседнем ауле особой славы им бы не принесло.

– Они все еще практикуют обряд инициации?

– Да, сэр. Эти дикари более всего ценят воинскую доблесть и удачливость в бою. Не буду утомлять вас подробностями, но к тому моменту, как еще один мой человек навел нашего друга на удачную мысль о пикнике на природе, четверо горцев уже были в предгорьях. А самое главное, место для пикника было названо в стороне от дорог и маршрутов патрулей. К тому же местным казакам было не до службы. Как я уже говорил, в предгорьях царствовал мор.

– Всего четверо?

– Им всего лишь нужно было убить трех мужчин и захватить трех женщин. Но как оказалось, местный городничий уговорил фигуранта не выезжать из города без сопровождения солдат. В итоге расклад изначально сложился не в пользу горцев. Но меня это не остановило. Настоящих бойцов там все рано оставалось только трое. Солдаты и сам фигурант. Двое других всего лишь слуги. Но, как оказалось, я рано обрадовался. Эти дикари так и не научились толком пользоваться огнестрельным оружием. К тому же им выдали не новые винтовки, а дульнозарядные штуцера.

– Вы должны были предусмотреть такой вариант развития событий и вмешаться.

– Исключено, сэр. Инициацию проходят с оружием предков. То есть они брали то оружие, с которым воевали их отцы. Символ преемственности поколений и соблюдения традиций. К тому же именно с этим оружием они и тренировались.

– Хорошо. Я понял.

– Все шло как нельзя лучше. Первым же залпом горцы сумели ранить обоих солдат и одного слугу. Фигурант и его водитель оказали вооруженное сопротивление. Кстати, должен сказать, что мне не сообщали, что водитель постоянно носит с собой оружие.

– Мы и сами этого не знали, – мрачно кивнул хозяин. – Это точно?

– Абсолютно. В перестрелке был убит один из нападавших, и тогда их наставник, который и вел их в этот поход, приказал начать обходить машину, за которой прятались все атакуемые, с разных сторон. Кое-какими зачатками знаний о тактике он владел. Дело шло к завершению, и я почти праздновал победу, когда в дело вмешался непредвиденный фактор. То, чего никакими планами предусмотреть невозможно.

– И что же это?

– Молодой казак, шедший мимо. Стрельба привлекла его внимание, и он не нашел ничего лучше, как вмешаться. Вынужден отдать ему должное. Выучка у этого парня такая, что даже я был удивлен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я принимаю политику конфиденциальности