Казачий спас

* * *

После прибытия в дом князя Гриша первым делом привел добытое оружие в порядок, вычистив его до зеркального блеска. Из всего добытого он решил оставить себе только старинный кинжал – бебут. Изогнутый, словно тигриный коготь, синеватой стали, в чеканных ножнах, украшенных серебром. С интересом рассматривая это произведение искусства, юный казак пытался представить себе, кто был тот неизвестный мастер, что выковал это оружие, и кем был его первый владелец.

Этим оружием можно было владеть, но стать его хозяином мог только настоящий воин. Григорий помнил старую легенду, услышанную от деда, что настоящее булатное оружие всегда само выбирает себе хозяина и служит ему и его потомкам. А если человек чем-то не устраивает такое оружие, то оно уходит от него. Ломается или позволяет его убить. И вот теперь, аккуратно уложив кинжал в свой походный сидор, рядом с кинжалом деда, парень быстро уложил все остальное в холстину и, увязав ремнями, спустился во двор.

К тому времени водитель Ермолай выгнал из сарая автомобиль и, с важным видом усевшись за руль, прогревал двигатель. Увидев парня с большим узлом, он быстро выбрался из салона и, подняв крышку багажного отделения, скомандовал:

– Клади свое барахло сюда. Нечего железом обивку драть. Да не бойся, не выпадет, – усмехнулся водитель, заметив сомнение на лице парня.

– Да я не за то беспокоюсь, – отмахнулся Гриша. – Оружие, оно ведь тоже уважения к себе требует. А ты его словно что ненужное, в сундук.

– Сам ты сундук, – возмутился Ермолай. – Это называется багажное отделение. Или багажник. Специально для всякой клади сделан. Так что клади, не сомневайся.

Вздохнув, Григорий нехотя сунул баул на указанное место. Князь, наблюдая из-за двери за этой картиной, только усмехнулся и, сойдя с крыльца, приказал:

– Ермолай, едем на базар. Только не гони, а то снова обыватели на тебя жалобы писать станут.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – кивнул водитель, распахивая дверцу.

К удивлению Гриши, Ермолай успел изучить город и довез их до базара менее чем да четверть часа, при этом умудряясь выбрать дорогу пошире и поглаже. Оставив его в машине, Гриша с князем отправились на торжище. Тут пришлось удивиться уже самому князю. Закинув на плечо баул с оружием и, осмотревшись, казачок решительно зашагал в сторону, откуда доносился звон металла и тянуло разогретым железом.

Ловко скользя среди лоточников и коробейников, парень решительно пробирался к кузнечным рядам. Иногда наблюдавшему за ним князю казалось, что парень умудряется замечать препятствия, даже находящиеся у него за спиной, так ловко он сдвигал свой тяжелый баул, чтобы не ушибить кого ненароком. Но самое большое удивление настигло князя, когда казак вдруг резко развернулся и, перехватив руку тощего мужичка, вывернул ее так, что мужик взвыл от боли.

– Пусти, тварь! – захрипел пойманный, разжимая пальцы перехваченной руки.

Из них выпало что-то небольшое, и Николай Степанович, не сдержав любопытства, нагнулся, чтобы поднять непонятный предмет. Им оказалась копеечная монета, край которой был заточен, словно бритва.

– Отпусти человека, парень, если шкура дорога, – раздался чей-то угрожающий голос.

– Ты сначала доберись до моей шкуры, – жестко усмехнулся Гриша, усиливая нажим на руку пойманного.

– А-а-а, – разнесся над базаром вопль боли.

Быстро осмотревшись, князь вдруг понял, что они с Григорием оказались окруженными на пятачке, откуда уже успели сбежать все торговцы. Сообразив, что это не простые обыватели, Николай Степанович сунул руку в карман.

– Оставь свою пукалку, господин хороший, и ступай себе мимо. До тебя у нас дела нет, – повернулся к нему здоровенный мужчина со шрамом через все лицо. – А вот казачка твоего придется поучить как следует.

– А силенок-то хватит? – презрительно усмехнулся казак.

– Да ты, видать, совсем добрых людей не уважаешь, если смеешь грозить! – возмутился мужик со шрамом.

– Я честных людей уважать привык, а не шваль каторжную, – фыркнул парень. – Добрые люди свое добро трудом зарабатывают, на чужое не зарятся.

– Да ты никак меня учить вздумал, сопляк?! – взревел мужик и шагнул к парню, занося пудовый кулак.

Что было дальше, Николай Степанович вспомнил уже после, рассказывая об увиденных событиях полицейскому дознавателю. Сбросив баул с плеча, Гриша шагнул назад, одновременно швыряя его в ноги нападавшему и с силой ломая руку воришки. Мгновений замешательства ему хватило, чтобы выхватить из-за спины нагайку и с ходу хлестнуть ею громилу, стоящего у него за спиной. Обратным ударом он достал мужика со шрамом и тут же дотянулся до того, что набегал сбоку.

Нагайка свистела в воздухе, словно былинный Соловей-разбойник, и с каждым ударом базар оглашал вопль боли. Гриша ломал руки и ноги, нанося удары по суставам, разбивал лбы и носы, превращая лица в кошмарные кровавые маски. Спустя минуту все было кончено, а повисшую над базаром тишину разрывали трели полицейских свистков. Николай Степанович изумленно разглядывал результат трудов своего подопечного, не веря собственным глазам.

Пять тел валялись в пыли, издавая только слабые стоны. Подбежавшие полицейские, числом аж трое, растерянно затоптались рядом с поверженными разбойниками, не понимая, что делать дальше. Решив, что его вмешательство заставит этих служак взглянуть на дело с нужной стороны, Николай Степанович шагнул вперед и, найдя взглядом старшего в этой не святой троице, заявил:

– Я князь Воронцов-Ухтомский. Эти люди посмели напасть на меня и моего человека. Немедленно арестуйте их и отправьте в участок. Свои показания я сообщу лично полицмейстеру города. Если они вам еще потребуются, конечно.

– Так это чего ж сразу полицмейстеру-то? – стушевался урядник. – Рожи эти мы и так знаем, да только на горячем их никак словить не могли. А теперь-то уж получат по полной. Это как бог свят, ваше сиятельство. Не извольте сомневаться.

– Посмотрим, – усмехнулся князь. – В общем, где я остановился, весь город знает. Если потребуются мои показания, я готов их дать.

– Это уж как господин дознаватель решит, – вздохнул урядник и, жестом подозвав дюжих базарных дворников, приказал: – Вяжите голубчиков и в околоток.

– И доктора им позвать не забудьте, – с усмешкой посоветовал Гриша.

Проводив стенающую и хромающую на все ноги процессию, князь повернулся к парню и, покачав головой, проворчал:

– И надо оно тебе было? Ну, дал бы в морду тому воришке да отпустил. А теперь нажил себе врагов из каторжан. Ходи да оглядывайся.

– Я, Николай Степанович, чужого никогда не возьму, но и своего не отдам. А воров да разбойников всегда терпеть не мог. Воспитали так, – ответил парень и, подняв баул, закинул его на плечо, отряхнув пыль.

Спустя еще десять минут они вошли в оружейную лавку, что притулилась рядом с небольшой кузней. Хозяин, дородный мужчина невысокого роста, окинув посетителей внимательным взглядом, сразу заметил баул на плече парня и, жестом указав на прилавок, низким басом прогудел, словно летящий жук:

– Показывай, вьюнош, чего принес.

– Стволы трофейные. С горцев взяты, – коротко пояснил Гриша, быстро распуская завязки.

Внимательно осмотрев оружие, мастер задумчиво покачал головой. Словно понимая его сомнения, Григорий только руками развел. Глядя на эту пантомиму, князь лихорадочно пытался понять, что происходит. Наконец, мастер, очевидно придя к какому-то решению, сказал:

– Задал ты мне задачку, вьюнош. С одной стороны, товар у тебя не ах, а с другой, не хочется казака обидеть, который сумел бандитов окоротить.

– Что, и вы уже знаете? – не удержался князь.

– Весь город знает, – отмахнулся мастер.

– Вы, почтенный, особо голову себе не забивайте. Что сделано, то сделано. А то, что оружие не особого качества, так я тут про дамасский булат и не рассказываю. Просто дайте цену толковую, и сойдемся, – улыбнулся Гриша.

– Цену, говоришь? – задумчиво протянул мастер. – Тогда придется каждый ствол отдельно оценивать. Долго это.

– А мы и не торопимся. Только учтите, мастер, что цены на оружие я знаю.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся мастер. – Чтобы казак да цену оружию не знал, так не бывает. Ну, а сам что скажешь? Не по цене, по сохранности.

– А что тут говорить? – пожал Гриша плечами. – Вот эта пара, – он отложил два пистолета в сторону, – слова доброго не стоят. Тут ремонт нужен. Пружины менять надо, да и стволы изношены. Эта, – парень отложил другую пару пистолетов, – кому по бедности сойдет. Только кремни поменять. А вот за эти две пары можно и полную цену взять. Ну, а штуцера средней сохранности. Тут и думать нечего.

– Ишь ты, – одобрительно хмыкнул мастер. – Все как есть сказал.

– На то и казак, – рассмеялся Гриша.

– Добро. Штуцера по семи рублей возьму, а за пистолеты по три за пару на круг.

– Серебром или на ассигнации? – быстро уточнил парень.

– Тебе серебром заплачу, – помолчав, заявил мастер, словно отрезал.

– Спаси Христос, почтенный, – склонил голову Гриша.

– Тебе спасения, вьюнош, – пробасил мастер. – Та банда много бед наделать могла.

Ловко отсчитав деньги, оружейник повернулся к князю и, заметив его интерес к боеприпасам, спросил:

– Что интересует, сударь? Патроны есть разные. К англицкому оружию, к французскому. К нашему, само собой, имеется.

– Нужны патроны к «бульдогу», – ответил князь.

– Есть такие. По пяти копеек за штуку.

– Ого! Ну и цены, – удивился Николай Степанович.

– Так ведь и привоз денег стоит, – развел мастер руками. – Это в столицах цена пониже, потому как везти недалеко. А сюда пойди закажи, да еще и заказанного ждать устанешь.

– Ладно. Уговорил. Отсыпь на рубль. Мне им не воевать. Хватит, – махнув рукой, скомандовал князь, доставая бумажник.

Из оружейной лавки они вышли весьма довольные собой. Гриша, снова оглядевшись, направился в сторону суконных рядов. Закупив себе пару рубашек, холста на исподнее и портянки, парень набрел на прилавок скорняка и тут же сцепился с ним в торге за папаху. Кубанка явно ему нравилась, но платить без торга – продавца обидеть. Наблюдая за этим зрелищем, князь только удивленно головой качал, слушая аргументы, приводимые спорщиками.

Тряся и теребя папаху так, что нитки трещали, они тыкали ею друг другу в носы, тыча пальцами в спорные точки. Сам князь, внимательно рассмотрев кубанку, не смог найти и третьей части тех изъянов, что называл парень. Наконец, уплатив за папаху рубль бумажкой, Гриша с довольным видом отступил от прилавка.

– И чего ты с ним так сцепился? – не удержался от вопроса князь. – Ведь деньги-то у тебя есть.

– Есть, – с улыбкой кивнул парень. – Но ведь это базар. Тут не поторгуешься, уважать не станут. Да и папаха хороша. А торг для мастера – это как похвала. Не станешь спорить, мастера обидишь. Принято тут так.

– Обычай, значит, – на всякий случай уточнил Николай Степанович.

– Ага. Он и есть.

– Ну, ты все купил или еще за что торговаться будешь? – спросил князь, уже уставший от этого долгого дня.

– Чувяки только купить осталось. Не в сапогах же по дому ходить, – подумав, ответил Гриша.

– Ох, и повезет же какой-то красотке, – рассмеялся князь. – Хозяйственный ты, аж дух захватывает.

– А вы думали, что казаки только войной живут? – усмехнулся Гриша. – Нет. Мы от начала своим умом жили. Над нами ни бояр, ни чиновников никогда не было. Только своя голова да казачий круг. Да и крепостными мы никогда не были.

– Это заметно, – хмыкнул князь.

– Чем же? – с интересом спросил парень.

– А не умеешь ты спину гнуть. С любым пытаешься как с равным говорить. Даже с тем, кто по чину и по рождению тебя намного выше. Да, грубости ты не допускаешь, но и почтения в тебе нет.

– Меня учили почитать только Господа да честь воинскую. Остальное от лукавого, – отрезал Григорий, и князь поперхнулся, услышав это.

– Ладно, – спустя пару минут придя в себя, сказал князь. – Покупай свои чувяки, и поехали домой. Устал я, да и есть уже хочется.

* * *

Вечером того же дня они получили сюрприз. Зизи, которая должна была приехать только через неделю, ворвалась в арендуемое имение словно ураган. Не ожидавший такого скорого приезда сестры Николай Степанович только руками развел от удивления, а девочки с восторженным визгом набросились на приехавшую тетю, теребя ее и спеша поделиться важными детскими новостями. Кое-как угомонив эту верещащую троицу, Лиза отправила девочек в детскую и, устало присев на диван, с улыбкой спросила:

– Зоенька, как прикажешь тебя понимать? Ты же собиралась приехать только на следующей неделе. У тебя все в порядке?

– Лиззи, не занудствуй, – отмахнулась Зоя. – Просто мне до тошноты обрыдли это светские физиономии. Или ты не рада меня видеть?

– Не говори глупостей, дорогая. Уж кого-кого, а тебя я всегда безумно рада видеть. Про девочек я уже и не говорю. Замучилась их отдирать от тебя. Так какие новости в столице?

– Все как обычно. Того поймали на той, а этот проигрался до исподнего. В общем, ничего нового. А у вас что?

– Да тоже ничего особенного, – вздохнула Лиза. – Провинция. Если бы не местные воды, я бы уже взвыла от скуки.

– Вот как? А мне тут сообщили, что вас едва не похитили. Целое сражение разыгралось. Я уж грешным делом решила, что ты стала тут новой Еленой, а Ессентуки превратились в новую Трою. Вот только очередной Парис подкачал, и твоему Агамемнону удалось тебя отбить.

– Агамемнон никогда не был мужем Елены, – наставительно произнес князь, входя в комнату.

– Разве? Ну, если вспомнить те нравы, то не удивлюсь, если он был одним из них, – рассмеялась Зоя.

– Зизи, ты издеваешься над нами? – делано возмутилась Лиза.

– Чуть-чуть, – весело кивнула Зоя. – А если правда, что там случилось?

– Поехали на пикник и нарвались на абреков, – вздохнул князь. – Пришлось вспомнить, что я хоть и в отставке, но все еще офицер. Но, к сожалению, это не сильно помогло. В общем, нас спас юный казак, оказавшийся в нужное время в нужном месте.

– Юный казак? Звучит очень романтично. И насколько он юн? – спросила Зизи, плотоядно облизнувшись.

– Зоя, прекрати немедленно, – возмутился Николай Степанович. – Ты ведешь себя просто невыносимо.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я принимаю политику конфиденциальности