Грани сумерек

– Все уже в порядке, – успокоил я ее. – Не переживай. То, о чем мы говорим, штука, конечно, неприятная, но если вовремя принять необходимые меры, то ничего страшного не случится. Я принял.

– А если поподробнее? – потребовала девушка. – Что ты сделал?

– Есть у меня одно зелье, вот его и использовал.

– Что за зелье? – продолжила настырничать сотрудница отдела.

Я перечислил ей список ингредиентов, отметив при этом то, что оба сотрудника Носова, которые сидели впереди, очень внимательно слушают то, что я говорю. Разве что только не записывают произнесенное. Хотя… Хрен знает. Может, и записывают.

– Ого, – произнесла моя собеседница, когда я замолчал. – Сам такое варил?

– Ну а кто еще?

– Молодец. Только вот одно – травы в нем сильные, но очень жестокие. Тебе, наверное, больно было?

– Не то слово, – признался я. – Чуть в голос не заорал. Живой огонь, по-другому не скажешь.

– Бедный, – вздохнула Вика. – Ну ладно, если ты цел, то хорошо. И извини за поздний звонок.

– Звони хоть когда и хоть во сколько, – произнес я. – Мне тебя всегда слышать в радость. А то, хочешь, приезжай в мою загородную резиденцию, я сегодня туда отбываю на недельку. Поход на реку не обещаю, но зато, может, первыми дарами земли побалуемся. Родька у меня мастак по экспроприации редиски у соседок. Да и земляника вот-вот пойдет.

– Спасибо за приглашение, но я все же откажусь, – помолчав, ответила мне Виктория. – Не надо этого. Ни к чему. Ты лучше свою новую приятельницу пригласи.

– Какую новую приятельницу? – слегка опешил я.

– Ту, которой твои соседки сами редиски отсыплют. По причине родства душ.

И трубку повесила.

Это она Ваську имела в виду, надо полагать. Только вот сомневаюсь я, что Дара и ее товарки этой милашке хоть что-то, кроме могильного камня, подарят. Нет там никакого родства душ, неоткуда ему взяться. Но сам факт подобной реакции мне был приятен. Если это не ревность или хотя бы ее подобие, то что?

Дома все было точно так же, как тогда, когда я из него уезжал: тихо, темно и покойно. Под креслом похрапывал Родька, а на кровати, раскинувшись звездой, дрыхла голенькая Маринка. И только одно меня в этой душеспасительной картине не устраивало – Мара, которая вновь приняла вид маленькой девочки. Она сидела на краешке кровати, гладила по волосам мою соседку и, такое ощущение, что принимала для себя какое-то решение. Впрочем, почему «какое-то»? Вполне понятное и предсказуемое. Но крайне сложно реализуемое, по крайней мере пока я жив.

– Не надо, – шепотом произнес я. – Повторяю, она не для тебя. Давай не станем ссориться.

– Все же успел выбраться? – глянула на меня Мара, из глаз которой наконец-то ушла чернота. – Хорошо. Я уж думала, мне конец.

– Тебе? – удивился я. – Ты оттуда улепетнула с такой скоростью, что тебя бы даже «Тополь-М» не догнал.

– Тополь не летает. Тополь – это дерево, – улыбнулась Мара, причем я заметил, что у нее пары зубов во рту не хватает, как и бывает у детей такого возраста. Впрочем, улыбка на лице не задержалась, следом за тем ночная гостья посерьезнела. – Узнай госпожа, что я тебя там оставила один на один с Полозом, мне бы не поздоровилось. А она бы узнала, можешь не сомневаться. Ладно, ты мне главное скажи…

– Пошли на балкон, – предложил ей я. – Если мы сейчас разбудим вот эту спящую красавицу, то беседе нашей конец. Уж поверь, я ее знаю.

– Пошли, – согласилась девчушка.

И все-таки я в самом деле, похоже, окончательно перешел на ночной образ жизни. Ведь до чего дело дошло – мне уже кажется нормальной мысль о том, что спать я лягу с рассветом.

– Он тебя видел? – еще раз переспросила Мара. – Или нет?

– Понятия не имею. Я его точно нет. На самом деле очень хотелось обернуться, прямо словно кто-то в голову эту мысль впихивал. Но мне хватило ума этого не сделать.

– Значит, не видел, – облегченно произнесла Мара. – Хвала Чернобогу! Навь не этот мир, где все просто и понятно, где каждый может смотреть на каждого тогда, когда ему заблагорассудится. В тамошних туманах разглядеть лики своих врагов и, бывает, даже друзей не так легко. Так что это он, Великий Полоз, подбивал тебя развернуться. Сделай ты это – и все, он бы знал, кто ты есть такой.

– Он и так, по ходу, знал, – заметил я. – Не имя, но, скажем так, социальную принадлежность. Он меня ведьмаком назвал.

– Так это для него не секрет. Он давно тебя почуял, с той поры, как наша госпожа проснулась. Почуял и запомнил. Но пока мост через Смородину разрушен, он бессилен. Никак ему до тебя не дотянуться – ни мыслью, ни взором. А тут ты сам, почитай, к нему в гости нагрянул. Навь, конечно, не вотчина Полоза, но среди туманов сильнее его, пожалуй, никого не сыскать. Тени мертвых – они только тени, ни добра, ни зла от них не жди, всякую мелочь, вроде зарянников, можно не считать. Есть еще князь Брячислав, который от веку по Нави со своей дружиной скитается, но только о своей потерянной душе и думает, ему до старого змея дела нет. Ну а такие, как я, если туда и приходят, то ненадолго. Навь – она как болото, чуть остановился – и все, сначала ноги увязнут, а там, глядишь, и с головой серая муть накроет.

– Хорошо, что ты мне это все только сейчас рассказала, – сообщил девочке я. – Мне и так под конец страшно стало, а знай я эту информацию раньше, то и вовсе бы, наверное, в штаны наложил.

– Ты бы не наложил, – уверенно заявила Мара. – Ты не такой. Но вот сгинуть мог запросто, получи Полоз то, чего хотел. Или в слуги его попасть, появись у него такая мысль. Ты же госпоже клятву верности не дал, длань ее не целовал, потому вроде как сам по себе, вольный воин. А значит, можешь смело выбирать, кому служить. Так что, может, он тебя и не левым клыком цапнул бы, а правым.

– А какая разница?

– Если он левым клыком человека ранит, тот, считай, все, помер. Нет от яда Великого Полоза спасения. Боги и те не помогли бы даже тогда, когда они еще в силе находились. Ну, кроме Рода, наверное, тот все мог. А вот если правым – у человека появится право на выбор.

– Служить этой рептилии или нет? – предположил я.

– Ага. – Мара достала из кармана симпл-димпл. – Пусть очень редко, но Полоз выбирает себе подручных из рода людского. Он им даже время дает на то, чтобы они решили, желают они себе такого хозяина или нет, вроде как играется с ними. И службу какую-нибудь поручает, да такую, что человек непременно начнет думать, что он теперь не такой, как все, и что эта жизнь куда лучше, чем та, которая была прежде. А после еще золота отсыплет, да столько, что не унесешь. Отсыплет и смотреть станет, что для человека главнее – его воля или людская корысть. Если жадность победит, то все, яд сердце этого человека сожжет, а если нет, то, считай, молодец он. И вот тут ему надо делать тот самый выбор – жить как прежде или выбрать новую судьбу. Ну, по крайней мере, человек так думать станет, что выбирает. Он же хитрый, Великий Полоз. Он всегда таким был. Потому и не уснул в тумане, как все остальные.

– Все равно не складывается картинка. Я же ведьмак, у меня свой путь, так сказать, свое предназначение. Как я ему служить могу?

– Бывало такое прежде, – заявила Мара, щелкая резиновыми пупырями на игрушке. – И твои собратья ему служили. Нечасто, но случалось. Старшие ваши этот выбор не принимали, но большой власти у них сроду не водилось. Так, одна видимость да слова громкие.

– С этим не поспоришь, – я сразу вспомнил встречу двухлетней давности и потешных стариканов, которые думали, что на самом деле чего-то решают. – С властью там плохо. Никак у нас с ней.

– Навь тебя приняла, – внезапно сообщила мне Мара. – Точно говорю. Приняла и запомнила. Слушай, а ты нож свой ведьмачий туда не брал? Нет? Жаль. Он тебе потом мог бы вместо ключа служить. Кое-какие наговоры над ним произнеси, кровью живой омой, правильное место найди – и все, дорога откроется.

– Мне одного раза хватило, второго не надо, – отказался я. – Нечего мне в этой вашей Нави делать. Нет у меня там друзей, одни враги. И спрятаться, если что, негде.

– И то верно, – согласилась со мной гостья. – Хотя насчет «спрятаться» ты неправ. Там стоят погребальные курганы, в которых лежат твои пращуры-ведьмаки. В них ты всегда укрыться от беды сможешь, а врагу твоему туда не войти ни за что. Ну, если только он, конечно, тоже не ведьмак.

Помню, упоминала Морана про эти курганы. Дескать, там все есть – и мечи-кладенцы, и скатерти-самобранки, а также корзина печенья и бочка варенья. Даже сводить туда обещала. Правда, я ей тогда не поверил и, по ходу, правильно сделал. Не с ее жидкими силенками в те края соваться. И сама погибнет, и меня под монастырь подведет.

– Теперь еще вот что, – Мара глянула мне в глаза. – Долг твой передо мной закрыт.

– С чего бы? – удивился я.

– Подумай, может, догадаешься, – буркнула девочка. – Да, и с Пухеей я сегодня повидалась. Она готова тебе помочь, готова излечить того, на кого ты укажешь, но взамен ей нужна другая жизнь. Человека за человека, по-другому она не согласна помогать. Но я сразу тебя предупреждала, что так будет. Само собой, вина за смерть того, другого, на тебя ляжет, не на Пухею. Тебе за него за Кромкой отвечать придется.

Не скажу, что меня это сильно пугает, поскольку это не первое пятно на моей совести. Другое хуже – некого мне Пухее отдать покуда. Недоброжелателей полное лукошко, но неприязнь, пусть и обоюдная, еще не повод для того, чтобы их на тот свет отправлять. Да и отдел не дремлет. Ну как пронюхают, что эдакий чендж сделан? Не то чтобы я с ними прямо очень конфронтации боялся, но мы сейчас вроде как одно дело делаем, и друг другу взаимно полезны.

– Печально, – я вздохнул. – Но все равно спасибо за ясность, внесенную в вопрос.

– И еще совет, – Мара убрала симпл-димпл в карман, давая мне понять, что беседа, по сути, закончена. – Уезжай из города на несколько дней. Сегодня уезжай. Сейчас. В деревню уезжай, где твой дом стоит.

– В принципе, я так и собирался поступить. Замотало все в городе, хочу на природу отбыть. А в чем, собственно, дело?

– Навь населена теми, чье время закончилось. Ты не такой. Ты – живой. Туманы запомнили тебя, ты оставил там свой след. Не навсегда, ненадолго, но оставил. Кто знает, что из этого может выйти? Лучше поостеречься.

Сказала мне зараза маленькая напоследок эту гадость и покинула балкон, а с ним и квартиру. Вот сиди и гадай – чего конкретно надо поостеречься, о чем речь? Может, она имеет в виду, что Великий Полоз каких-то охотников на этот след настропалит за немалую награду, а может, то, что мне Навь сниться повадится в городе каждую ночь. Ну или день, исходя из указанного выше графика моей жизни.

В любом случае гадать что да как я не стал, шустро собрал вещички, после выставил из дома сонную Маринку, заверив ее в том, что это именно она меня поимела, а не наоборот, велел Анатолию сообщить окончательно запропавшей Жанне, где именно я нахожусь, да и покинул Москву. Мало того, я еще и телефон в электричке отключил, рассудив, что все меня достали.

Первые два дня я отсыпался и отъедался, игнорируя то и дело мелькавшую за забором бабку Дару, а на третий, ближе к ночи, направился к реке, решив пообщаться с Карпычем да дядей Ермолаем о всяких разностях. В том числе о трех вещих птицах из славянского фольклора и о существе, носящем имя Великий Полоз.

– Может, оно и так, – согласился я с точкой зрения умудренного жизнью водяника. – Тут для себя-то не всегда решишь, как оно лучше, что о других людях говорить.

– Ведьмак, пошли купаться, – предложила мне Стеша. – Обещаю, топить не стану! Просто поплаваем вместе!

– Не, вода холодная, – отказался я. – Вот через месяцок, как она прогреется как следует, тогда уж…

– Да не бойся, – хмыкнул Карпыч. – Если желаешь – искупнись. Ничего с тобой не случится, обещаю.

– Правда неохота. – Я поворошил угли палкой. – А можно еще спросить об одной вещи?

– Экий ты пытливый, – притворно сдвинул зеленоватые брови водяник. – Ну да уж ладно. Спрашивай.

– Великий Полоз – он кто? Говорят, что змей и что золото любит. Но это ведь не все? Есть же что-то еще?

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 1
  1. Ольга

    Хорошая книга, читала на одном дыхании, очень сильно переживала за Елену и Максима

    Однозначно нужно читать

Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я принимаю политику конфиденциальности