Карусель теней

– Но-но, – погрозил мне пальцем Костяной Царь. – Ты всего лишь смертный, потому не обольщайся и не строй иллюзии. Твое существование для меня лишь миг. Вот ты есть, и вот тебя нет. А я буду править тут вечность. Ну, или чуть поменьше. Но всяко дольше, чем ты живешь.

– И не поспоришь, – вздохнул я. – Ну а что до твоего коллеги по цеху, конечно, схожу к нему. Не обещаю, что прямо завтра, но днями – точно. Вдруг он такой же стяжатель, как этот твой Черный Карл?

– Черный Карл не мой, – возразил мне умрун. – Он вообще ничей. И лучше бы тебе его не поминать лишний раз. Не надо.

– Ладно, – согласился я. – Тогда можно другой вопрос? Просто мне больше спросить не у кого.

– Попробуй, – разрешил мне Костяной Царь. – Но за то, что ты получишь ответ, не поручусь.

– Скажи, а кто живет в Нави?

– В Нави? – Хозяин Кладбища призадумался. – Никто там не живет, насколько мне известно. Да и не ко мне с такими разговорами стоит приходить. Навь, Явь, старые боги – это было до меня. Причем задолго. Когда я стал тут править, правда о тех временах успела стать сначала легендой, в которую верили не все, а после сказкой, в которую уже вообще никто не верил. Разве что дети, но какой с них спрос? Дети же…

– Это понятно. – Я хлопнул себя руками по плечам. Однако все же зябковаты нынче ночи. Надо будет на дачу к родителям куртку поплотнее с собой захватить. Мало ли куда меня вечерней порой понесет? – Но что-то же ты слышал?

– Так, обрывки тех самых легенд, – умрун жестом дал мне понять, что наш текущий разговор лишен всякого смысла. – О реке, которую не всякому дано преодолеть, о туманах, которые поглотят любого, будь он человек, нелюдь или нежить, о курганах, в которых можно найти все, включая смысл жизни, о том, что там, в Нави, спят боги, которых все забыли. Не скажу, что я расцениваю эти россказни как выдумку. Нет. Но и на веру в полной мере подобное принять нельзя.

– Туманы, – повторил я. – Интересно. А ты не слышал, случайно, кто в этих туманах живет, а? Просто…

– Светать скоро начнет, – оборвал меня Хозяин Кладбища. – Ночи нынче коротки, Ходящий близ Смерти, потому перенесем-ка мы эту беседу на потом. Ясно?

– Ясно, – улыбнулся я, поняв, что не хочет мой друг продолжать разговор о Нави, хотя знать что-то знает. – Тогда пойду по аллеям погуляю.

– Погуляй, – разрешил умрун. – И не забудь про долг! Я как-никак за тебя поручился.

Глава пятая

– Я же говорю – цены у нас ниже, – сообщила мне Жанна. – Не везде, но в ряде мест.

Девушка вольготно расположилась в кресле, причем теперь она делала это на законных основаниях, отстояв его во второй, решающей битве с Родькой. Сам я при данном эпохальном событии не присутствовал, так как Жанна вернулась домой уже после моего отъезда на кладбище, но сам факт того, что мой слуга недовольно ворчал, глядя на девушку, при этом не предпринимая никаких попыток спихнуть ее с предмета меблировки, обо всем красноречиво свидетельствовал.

Собственно, так всегда и получалось. Ни разу еще Родька не выигрывал в длительном противостоянии с Жанной, всякий раз она брала над ним верх. Где упорством, где хитростью, а где и шутливым словцом. Родькина слабость в том, что он очень серьезно к себе относится, потому любая колкость, на которую он не в состоянии ответить, моментально выводит его из равновесия. Жанна же крайне остра на язык и в нужные моменты легко оборачивает слабость Родьки в свою пользу, заставляя того отступать с занятых позиций. После мой слуга всегда пару дней бесится, ворчит, кряхтит, называет девушку-призрака «нежитью холодной» и «мертвятиной», но при этом поражение свое признает, закрепляя право Жанны на то, что выступало предметом спора.

Вот и сейчас, разбирая коробки с имуществом, которое с полчаса назад доставили служащие DHL, Родион мрачно бубнит себе под нос какие-то ругательства, всем своим видом давая нам понять, насколько он недоволен происходящим.

– А где сковорода? – уперев руки в бока, уставился слуга на меня своими глазами-пуговками. – Сковорода где, хозяин? Та, которую я в Гамбурге купил?

– Во-первых, не купил, а выпросил, – поправил его я, вскрывая очередную коробку. – Во-вторых, понятия не имею. И в-третьих, лучше меня не зли, Родион. Я, если ты не заметил, спал всего три часа, а потому…

– Сам куда-то убрал, – перебил меня Родька. – В смысле, я убрал. Паковались-то в спешке, вот и… Короче, найдется сковородка. Куда она денется?

– А вдруг она там осталась, в доме? – ехидно поддела его Жанна, перекинув призрачные ножки через подлокотник кресла. – Лежит себе в шкафчике, думает: «Где же мой Роденька? Где же мой мохнатенький?» Грустно ей. Одиноко. А потом как придет какая-нибудь тетка, как схватит ее за ручку, кааааак ножом начнет царапать по антипригарному покрытию!

– Хозяин! – заорал Родька в голос. – Ну скажи ей!

– И откуда у меня такая хреновина? – задумчиво произнес я, вынув из коробки тяжеленный старинный медный компас. По сути своей он, похоже, являлся карманным, но не представляю себе карман, который он не оттянет. Или не оторвет. – Никто не помнит?

– Я – нет, – тут же откликнулась Жанна. – Эй, муфта на ножках, ты не знаешь?

– Ненавижу тебя, зараза прозрачная, – буркнул Родька, поняв, что я в их свару не полезу. – Тьфу!

Надо же, как человек может обрасти имуществом за довольно короткий срок. Что я там прожил, в Венгрии? Меньше года. А до того вообще странствовал по миру с одним-единственным чемоданом и рюкзаком за плечами. Однако же вот сколько хлама скопилось. Ладно травы, оборудование для варки зелий, книги, купленные на букинистических развалах Берлина и Праги, прочие полезные профессиональные мелочи. Но одежды-то откуда столько? И главное, зачем мне она в таких количествах?

Все Жозефина виновата. «Алекс, купи то», «Алекс, я дарю тебе вот эту сорочку, она замечательно оттеняет твои глаза. И эти три тоже», «Погляди на плащ? Он тебе дивно идет. Мы его берем».

– Все в шкаф не влезет, – скептически заявила Жанна. – Нет-нет, даже не пытайся. Саша, тебе нужен новый, без вариантов. Купе. Если сейчас заказать, то в понедельник уже привезут.

И эта туда же, а? Верно Родька сказал. Тьфу!

– И это… – слуга шмыгнул носом. – Надо бы интернет проплатить. Не работает же.

– Перебьешься. – Я бросил компас на кровать и пнул пустую коробку ногой. – Интернет-зависимость не лечится, так что без Сети поживешь пока.

– Ну, хозяин, – засуетился Родька. – Ну как же так? Я же не о себе думаю, а о тебе. Вдруг надо будет какие травки заказать или еще чего? А интернета нету!

– Да не убивайся ты так. У меня он в телефоне есть, – успокоил его я под злорадный смех Жанны. – Так что все нормально.

– Нууу… – задумался слуга, отыскивая иные приемлемые аргументы. – А вот ежели, к примеру…

– Родь, тут не проплачивать надо, – осек я его. – Тут, может, придется по новой с провайдером договор заключать. На это нужно время, а его у меня не то чтобы много, я еще хочу сегодня до родителей добраться. Да и желание с кем-то посторонним общаться у меня отсутствует. И потом, сразу после того, как я вернусь, мы все вместе и дружно отправимся в Лозовку, к Антипу. Если ты не забыл, то он два года там один кукует.

– Вот за кого за кого, а за него можно не переживать, – насупился Родион. – Он и еще десять годков в одиночку проживет. И будет счастлив. Ему так лучше и проще. Тишина, покой, сам себе хозяин.

– Как и ты через десять минут, – подытожил я. – Значит, так. Я уехал, на тебе дальнейшие работы по разбору багажа. И я хочу онеметь от восторга, когда вернусь и войду в квартиру. Даже не так. Я должен восторженно сказать: «Вот это да! Как тут все чисто! А как аккуратно разложены вещи! И коробки кто-то подготовил к выбросу! Кто же это такой молодец?»

– Не получится, – подала голос с кресла Жанна. – Слишком ты высоко планку задрал, не справится он.

– Я? – Родька даже подпрыгнул от возмущения. – Я не справлюсь? Да чтобы у тебя язык отсох!

– Мой язык давно в пепел превратился, – сообщила ему девушка. – В печи крематория. Так что считай, что твое желание уже исполнилось. Саш, а я еду с тобой?

– Не-а, – качнул головой я. – Остаешься тут. Поможешь товарищу с раскладыванием вещей.

– Как? – личико Жанны приняло наивно-трогательное выражение. Она вытянула руки и показала их мне. – Я же мертвенькая. Мне пылинку не поднять, не то что вон костюм или ремень.

– Полезными советами, – пояснил я. – Что куда лучше класть. Ну, или там, вешать.

– А, так я за старшую остаюсь? – уточнила девушка. – Это приятно.

– Она?! – заорал Родька, окончательно выходя из себя. – За старшую? Да я… Да мне… Да никто никогда…

– Кунсткамера, – вздохнул я. – По-другому не скажешь. Хоть опять в Европу убегай.

– Я за! – тут же успокоился Родька.

– И я, пожалуй, тоже, – подняла руку Жанна. – Приехали, посмотрели, Москва на месте, подруги, стервы такие, еще не передохли, значит, можно снова улетать. Для начала лучше всего в Осло.

– Почему туда? – опешил я.

– Всегда хотела там побывать. При жизни не довелось, так хоть теперь на Норвегию гляну.

– А это вообще где? – спросил у нее тихонько Родька.

– На севере, – пояснила ему девушка. – Стокгольм помнишь?

– Ага. Там рыбка вкусная, – кивнул мой слуга. – И мороженое у них славное.

– Вот. А Норвегия – она еще дальше. А за ней – Исландия с ледниками.

– Ишь ты! А чего мы в тот раз до нее не добрались?

– Так мы и в Швецию изначально не планировали ехать, – всплеснула руками Жанна. – Сашу туда по работе позвали. Забыл, по какой причине мы в Вазастане под дождем по крышам бегали и кого ловили? Ах, да. Ты и не знаешь. С чего бы? Да просто ты в это время в теплом номере отеля газировку дул и мороженое с вкусной рыбкой трескал за обе щеки!

– Я, если надо, за хозяина знаешь как? Горой! – снова завелся Родька. – А вот ты, студня синюшная…

Как говорилось в старинной народной сказке, на колу мочало, начинай сначала. Но если в путешествии эти бесконечные дрязги казались где-то даже милыми, поскольку создавали иллюзию того, что я на чужбине не один, то здесь, дома, они сразу начали меня раздражать. Все-таки прав был бородатый теоретик коммунизма – бытие определяет сознание.

Я тихонько собрал рюкзак, прихватил нож, пакеты, в которых лежали подарки, привезенные родителям, и продукты, купленные для Лесного Хозяина, и покинул квартиру, на ходу доставая телефон. А спорщики этого даже не заметили, так увлеклись разбором поездки в Швецию, которая случилась год с лишним назад. Кстати, та еще вышла поездочка. Стокгольм не Нью-Йорк какой-нибудь, у него за спиной восемь веков, причем иные из них далеко не самые веселые, так что там чего только нет и кого только не встретишь. Например, ведьмы там лютые, наши по сравнению с ними сама безобидность. И хитры очень. Впрочем, их можно понять, два века методичного истребления кого хочешь заставят пересмотреть взгляды на добро и зло, пусть даже десять поколений после этих гонок по вертикали сменится.

Одна такая, по имени Нильсин, меня чуть на скалу Блокула не затащила. Тамошние ведьмы собираются на этой самой скале раз в году на свои корпоративные встречи, и рубль за сто, что она меня туда тащила точно не для того, чтобы со стонами отдаться. Добро, хоть я в самый последний момент, когда мы уже на перекресток, с которого путь на Блокулу открывается, вышли, сообразил, что если сейчас ноги не сделаю, то завтрашний день пройдет уже без меня. И все остальные тоже.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я принимаю политику конфиденциальности