Фиктивный развод

Ну что такое…

Свое выкинула, а на его рука не поднимается.

Что-то мешает, буквально покалывает под сердцем.

Я шумно выдыхаю и кидаю кольцо в карман пиджака. Пусть хоть так.

А потом иду выполнять заключительный пункт. По тому самому канону, который предполагает порчу дорогого автомобиля любимого. Я спускаюсь в гараж, в котором стоит целый автопарк. Джипы, седаны, суперкары. Тут можно задолбаться крушить, только к вечеру получится половину поцарапать.

– Естественно, – цежу сквозь зубы, когда к гаражу подъезжает темно-серая акула Арбатова.

Уже предупредили.

Он выходит из машины и оглядывает меня с ног до головы. На его красивом волевом лице нет ни удивления, ни злости.

– Не поранилась? – спрашивает он, замечая молоток в моей ладони.

– Не поранилась.

Арбатов неспешными уверенными шагами подходит ближе. Его сумрачная густая энергетика заполняет всё пространство. Я невольно считываю ее, не хочу, но этому невозможно противиться. Все равно что пытаться не дышать.

– Какую хотела разбить? – буднично спрашивает Вадим.

– Вон ту.

Я указываю на машину, которую невозможно увидеть. Она стоит под фирменным чехлом, но по очертаниям ясно, что это низкий мощный седан. Что-то коллекционное и вырванное у других богачей на аукционе.

Вадим лишь кивает. А следом нагло и жестко обхватывает мое запястье, второй рукой он вытаскивает молоток из моей ладони.

– Испугался? – я усмехаюсь. – Такая дорогая?

– Люто. – Он вновь кивает. – Отойди.

Арбатов подбородком указывает мне место у дальней стены.

– Отойди, Лер. Осколки полетят.

Он сжимает молоток, перебрасывая его в широкой ладони для удобства, и сам идет к машине, на которую я указала.

Почему-то это действует на меня завораживающе. Я замираю и смотрю, как Вадим подходит к машине, стаскивает чехол, размахивается…

Как в замедленной съемке.

Р-р-р-рах!

Жесткий удар отрезвляет. Я подскакиваю от жуткого скрежета, который проходит прямо по нервам и отдается в кончиках пальцев. Как судорога. Вадим переворачивает молоток острой стороной, и та буквально вспарывает жестяной бок спорткара. Его вдруг становится жалко: красивая ретро машинка с обаянием шестидесятых, она не заслужила такого варварства.

– Вадим, не надо…

Мои слова тонут в граде осколков. Вадим сбивает зеркало заднего вида, делает пару шагов назад и снова наносит удары по кузову.

Хлесткие, брутальные, с зашкаливающей агрессией.

Я обнимаю себя руками, пугаясь. Внутри бьется нервная струна, мне не по себе от происходящего. Я вижу, как быстро распаляется Арбатов. Он словно вымещает на бедной машине всё, что накопилось. Словно сам превращается в машину, которая крушит, ломает и не может остановиться.

Не знает как…

– Вадим! – повторяю громче и приближаюсь к нему. – Хватит!

Он отвлекается на меня, но погасить инерцию не может. Уже замахнулся. Очередной удар приходится на окно. Оно не рассыпается на осколки, а идет буграми и трещинами. Но самое жуткое другое: рука Вадима проваливается в его центр.

– Нет, нет! – выкрикиваю, подскакивая к нему. – Не дергай руку!

Я тяну к нему ладонь, чтобы не дать сделать хуже. Рукав рубашки и так изрезан, я вижу, что Вадим поранился. Его рука провалилась в стеклянный капкан, расцарапав кожу.

– Тише. – Арбатов свободной рукой грубо перехватывает мои пальцы, не давая коснуться стекла.

И все-таки дергает!

Со всей силы, одним взмахом!

Вадим рывком вытаскивает руку, а я вздрагиваю всем телом. Я почему-то ловлю болевую волну, чувствую ее как свою и всхлипываю. Всё это слишком для меня, так много эмоций за один день. Я даже покачиваюсь на ногах, но Арбатов ловит меня. Молниеносно и тесно. Он прижимает меня к себе, заставляя уткнуться лицом в его крепкую, как камень, грудь.

– Ненавижу, ненавижу тебя!

– Тише, тише, – он успокаивает меня, будто я плачу.

Я плачу?

Я совершенно теряюсь. Боюсь сделать вдох. Этого и не нужно. Необязательно дышать им, достаточно ощущать, как его тепло разливается по коже, чтобы перестать нормально соображать.

– Не успокаивай меня, – качаю головой как заведенная, пытаясь разогнать морок. – Ты все равно умеешь только пугать…

Я все же подаюсь назад, но Вадим не отпускает. Я чувствую, как его подбородок чиркает по моим волосам, он наклоняется ко мне и целует в волосы. Рядом с виском. Потом медленно вбирает мой воздух и проводит губами по моей коже.

Глава 10

Я помню, как на меня обрушился развод.

Мы с Вадимом тогда жили в новенькой квартире. Хорошей, но съемной. Мы копили деньги и пытались выбрать район, чтобы купить свою жилплощадь и при этом не разориться. У Арбатова как раз начал идти бизнес в гору, он уже тогда понял, как зарабатывать большие деньги, и искал партнеров в новый проект.

Я тоже была воодушевлена. Мы все чаще заговаривали о ребенке, я даже записалась на консультацию к гинекологу, а тут…

Развод.

Я приехала домой и увидела бумаги о расторжении брака. Своего рода уведомление с пометкой о записи к юристам. С глупой улыбкой я два раза перечитала бумаги, не понимая ни слова. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Словно блок ставил, как на невозможное.

Телефон Вадима не отвечал. Только к вечеру я поняла, что меня закинули в черный список. Я тогда туго соображала, буквально по миллиметру принимала новую ситуацию. Всё казалось то ли бредом, то ли сном, то ли чьей-то злой шуткой.

Через день приехала его мама.

– Я за вещами, – с порога заявила Светлана Сергеевна и привычно взмахнула ладонью.

В квартиру протиснулись двое грузчиков.

– Квартира оплачена на два месяца вперед. Вадим разрешает тебе здесь остаться, если тебе некуда идти.

Она смотрела на меня как на дворняжку. С деланой жалостью и ликованием, ведь она наконец может показать мне мое место.

– Мне нужно поговорить с ним. Он не берет трубку…

– Ну на это я повлиять не могу. – Она развела руками.

– Я вообще не понимаю, что происходит. Почему развод? У него другая, да?

Это было единственным объяснением, которое я смогла придумать. Всё внутри противилось, но это имело жизненную логику. Ведь так обычно случается. Я никогда ничего не замечала, что могло распалить мою ревность, наоборот, казалось, Вадим не видит никого вокруг, кроме меня, но в чем-то же должна быть причина…

– Ой, Лерочка, не нужно играть эти спектакли. – Ее глаза блеснули хитрым огнем. – Всё ты знаешь и понимаешь.

Светлана Сергеевна выставила ладонь, не желая слушать ответ.

– Я тут по делу. Вадим подготовил сумму, – она понизила голос и прошла к столу, на который положила внушительную пачку. – Здесь хорошие деньги.

– Они от него? Или от вас?

Я была уверена, что платят родители Вадима. Они были рады избавиться от меня и готовы были доплатить, чтобы всё прошло тихо. Я вообще сомневалась, что Арбатов знал, что его мать приезжала ко мне и курировала развод как могла.

– От нас всех, – бросила Светлана Сергеевна, отсекая меня от их семьи. – Не глупи, Лерочка, деньги тебе пригодятся. Гордость потом включишь, когда на другом мужике попытаешься повиснуть. Но мой тебе совет: выбирай свой уровень. Чтоб потом не было больно падать.

– Боже, сколько в вас яда…

Мать Вадима лишь цокнула языком. Она провела рукой по стопке, чтобы деньги рассыпались и стало видно, как их много.

– От вас мне точно ничего не нужно. – Я качнула головой.

– Да? – она засмеялась. – А сына моего кто обхаживал?

У меня не было сил на этот разговор. Светлана Сергеевна приехала за своим триумфом, она буквально светилась от счастья. А я в те времена сильно проигрывала ей, была слишком мягкой и наивной. Ведь я пыталась ей угодить, как идиотка. Надеялась, что она оттает и примет меня. Но есть люди с куском льда вместо сердца, и с этим ничего не поделать.

Чтобы пережить развод, я решила, что Вадим такой же.

Но сейчас…

Сейчас он впервые напоминает мне прежнего мужчину. С нежными сильными руками. Вадим сжимает меня в объятиях, не заботясь о пораненной руке, а я слышу, как под моими туфлями хрустят осколки стекла.

– Мне нечем дышать, Вадим.

Его взгляд становится темным, как глубокая беззвездная ночь. Зрачки расширяются и поглощают цвет радужки, оставляя лишь тонкий край. В него невозможно не провалиться. Он говорит больше, чем смог произнести Вадим словами. В эту секунду легко поверить, что я нужна ему.

До абсолюта.

До невозможности другого пути.

Безумно хочется провести ладонями по его напряженным плечам, чтобы чуть расслабить. Тонкая ткань рубашки очерчивает рельеф мощной мускулатуры и на мгновение приковывает взгляд. Вадим приучил меня быть малышкой в его руках. Мне нравилось чувствовать себя хрупкой рядом с сильным мужчиной.

Как это забыть?

Ведь это на грани рефлекса.

– Вадим, – повторяю.

Во многом для себя, чтобы очнуться.

Я подаюсь назад, и Арбатов разжимает ладони. Не сразу, но отпускает, позволяя отодвинуться на безопасное расстояние.

– Ты поранился. – Я указываю на разорванный рукав рубашки. – Нужно позвать Риту или кого-нибудь, чтобы обработали.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я принимаю политику конфиденциальности