Одна ночь – Две тайны

– Нет, что ты? Просто дело есть. Сам хотел набрать тебе на обеде, а ты опередил меня.

– Ясно, – мычу, кошусь на паспорт Светы. – Я сейчас скину тебе данные, сможешь пробить человечка по ним?

– Без проблем. А кто это? Твой очередной должник?

– Можно и так сказать, – коротко отвечаю, не вдаваясь в подробности.

– Тогда высылай. Ближе к обеду отправлю тебе всю инфу по человечку, там и поговорим.

– Отлично! До связи, брат, – сбрасываю.

Через пару километров я останавливаюсь на подземной парковке торгового центра, делаю пару снимков паспорта и высылаю их Борзому.

Надо быть получше узнать, с кем дело имею. Лишним точно не будет.

5. Тревожный звонок, или История Золушки

Света

Продрав глаза, первым делом я улыбаюсь доброму утру.

Оно действительно сегодня доброе, потому что меня впервые за долгие дни не мучает вопрос: что мне предстоит сделать сегодня, чтобы наступило завтра.

Сейчас меня мучает другой вопрос: с чего лучше начать разговор, чтобы после того, как я приняла предложение Назара, он не прогнал меня и не обозвал обманщицей.

Я потягиваюсь. Переваливаюсь набок. Там, на соседней подушке, замечаю листок бумаги.

Это записка от него, а в ней всего пять слов: «Скоро вернусь. Никуда не уходи».

А я и не собиралась уходить.

Как я могу уйти, если наконец смогла почувствовать внутри затеплившуюся надежду?

Мои молитвы услышали и судьба извилистыми тропками привела меня к Назару. К человеку, с которым меня связывает не только вчерашнее спасение от охраны супермаркета. Нас связывает нечто большее.

Как же мне все-таки повезло его встретить. Больше года у меня ушло на его поиски. Уже и не надеялась отыскать.

А найдя, испугалась его грозного вида.

Сочетание богатырского телосложения, мужественного лица со шрамом на скуле и холодных голубых глаз в первые минуты не столько гарантировало мне защиту, сколько нагоняло ужаса.

Но, как оказалось, за всей этой внешней суровостью прячется доброе сердце.

Я до последнего сомневалась, что это именно тот мужчина, который стал моим первым и единственным.

Из того дня я мало чего помню.

Однако стоило мне увидеть его собаку, как все сомнения ушли. Этого добермана с розами на ошейнике я помню отчетливо.

Помню также как оплаченное Назаром время подошло к концу. Я оделась, забрала чаевые и поспешила сбежать из этого дома. Прыгнуть в машину, ожидающую меня у ворот, уехать домой и навсегда забыть об этой ночи. О том, что меня использовали как какую-то дешевку.

Помню, в глазах двоилось. Меня шатало из стороны в сторону. Уже у входной двери я потерла равновесие и упала. Тогда-то собака и появилась. Она облизывала мои руки и лицо, пыталась помочь мне подняться, а я завороженно смотрела на нее.

Я люблю собак, но черный доберман с детства был моей мечтой.

Как я и сказала, детали той ночи я практически не помнила. Не помнила и лица того мужчины. Только сам факт. Но вот его доберман навсегда остался в моей памяти.

Из-за собаки я и признала Назара. Только благодаря этому я не предпринимала попыток убежать.

Я посчитала его своим единственным спасением. Не только для себя, но и для моих сыновей. Для наших с Назаром сыновей.

Изначально я подумала, что он узнал меня, поэтому и предложил мне помощь. Но с каждым заданным мне вопросом надежда на то, что он вспомнит меня, отпадала.

Я непохожа на ту, что приходила к нему ровно два года назад. Над моей внешностью хорошенько потрудились, так как заказчик предпочитал видеть в своей постели темноглазых брюнеток.

С наращенными волосами и в линзах я была непохожа на себя.

Вряд ли Назар поверит мне на слово, если я решусь пролить свет на проблему, которая и его касается.

Решусь ли?

Если решусь, то необходимость становиться суррогатной матерью отпадет.

Да, я согласилась на это. Однако к такому я не готова ни морально, ни физически.

Искренне надеюсь, что до этого не дойдет.

Даю себе обещание, что в ближайшее время я найду в себе силы и достаточно храбрости, чтобы сознаться Назару во всем.

Выхожу из комнаты, спускаюсь на первый этаж.

В гостиной меня встречает Хеннесси, держа в зубах игрушечную косточку.

Девочка хочет поиграть со мной.

– Ну хоть ты узнала меня и то уже хорошо. – Почесываю ее за ухом, вытаскиваю из пасти игрушку и бросаю в сторону.

Хеннесси за игрушкой не кидается. Сидит у моих ног и глаз с меня не спускает, как будто охраняет.

Я пячусь назад и она за мной. Делаю еще два шага и она от меня не отстает. Совершив еще один шаг назад, я врезаюсь в журнальный столик.

С края что-то падает. Наклонившись, я поднимаю с пола трубку домашнего телефона. Провожу пальцами по выпуклым кнопкам. Задумываюсь.

Обратно трубку не кладу.

Внезапно меня посетила безумная мысль. Настолько безумная, что коленки начинают дрожать и дыхание спирает.

Присаживаюсь на край дивана. Хеннесси кладет свою мордочку на мои колени и жалобно смотрит то на меня, то на телефон в руке.

– Думаешь, это плохая идея?

В подтверждение она скулит. Хеннесси словно чувствует мою внутреннюю тревогу.

– Я тоже не уверена, но а вдруг?

По памяти я набираю семизначный номер.

Длинные гудки разрезают тишину и заглушают мое гулкое сердцебиение, прошибающее ребра дробью.

– Слушаю, говорите! – надменно произносит женщина. – Алло, не молчите!

Меня парализовало на миг. А я ведь просто хотела услышать голос мамы на автоответчике.

Сознание перебрасывает в прошлое. За каких-то пару секунд я вновь ощущаю на себе все то, что пережила за два минувших года.

Мне было больно. Тяжело. Одиноко.

Но сейчас мне гораздо легче. Со мной Хеннесси.

– Наталья, это я, –  отзываюсь я скрипуче.

Пауза.  Громко дышат в трубку. Чувствую как лицо начинает полыхать. В груди горит и сердце снова ноет.

– Не смей сюда звонить больше, мерзавка! Ты поняла меня?! – цедит она, проникая в меня роем жалящих пчел. – Исчезни уже! Сдохни!

Сбрасывает. Короткие гудки врезаются в сознание.

Дрожащими руками ставлю телефон на базу, после чего воспоминания накрывают меня ударной волной.

На меня накатывают слезы. Они разъедают мою кожу, выжигают ее.

Я вновь переживаю тот страх. Те муки отчаяния, когда узнала, что больше никогда не смогу увидеть своих деток.

Я хотела бы вспомнить их… Но как вспомнить тех, кого не видела ни разу? Кого не могу назвать по имени…

Я не успела дать им имен… Лишь прозвища.

Пока они росли во мне я ласково называла их своими «капельками счастья».

А теперь нет у меня счастья. Ничего не осталось.

Со стороны холла доносится посторонний шум. Верхний свет включается.

Хенесси навострит уши. Убирает мордаху с моих коленей и что есть лап несется в сторону источника звука.

Если Назар увидит меня здесь всю в слезах, скорее всего, последуют вопросы. А я хочу обойтись без допроса. Хочу сама рассказать все от начала и до самого конца.

Я прохожусь ладонями по лицу, утираю следы минутного отчаяния и успеваю подняться с дивана прежде, чем Назар появляется в гостиной.

Сегодня он уже не кажется мне таким грозным, как вчера. Наверное, за сутки я успела привыкнуть к его внешнему виду.

Я нахожу его привлекательным. Чертовски привлекательным.

Он сильный и высокий как могучий титан. У Назара ярко выраженная челюсть и массивная шея, переходящая в широкие плечи. Небольшая щетина и короткая стрижка, придающая его внешнего виду невозмутимую серьезность. А самая яркая и броская черта, как по мне – соблазнительная ямочка на подбородке, визуально сглаживающая его шрам и усиливающая привлекательность этого мужчины.

От него исходит мощнейшая энергетика. Сбивающая с ног.

Он зверь. Прирожденный хищник.

И волчьи голубые глаза с чрезмерно большой радужкой видят меня насквозь или даже больше. Видят все мои страхи, нутро, всю душу.

Однако именно сегодня под этими рентгеновскими лучами его глаз я не ощущаю себя так, как будто меня рассматривают через окуляры микроскопа.

Сегодня его глаза излучают тепло. Каждая клеточка моего тела наполняется теплотой, пока он стоит в проходе и смотрит на меня.

Мне порой так не хватало этого. Банального человеческого тепла.

– А, проснулась уже, – завязывает диалог рокочущим басом, глядя на меня, пялящуюся на него безо всякого стыда.

Смаргиваю с глаз пелену задумчивости и киваю.

– Ага.

С пятки на носок перекатываюсь.

Неловко, что он застал меня в гостиной.

Я точно не знаю, разрешается ли мне выходить из комнаты, когда в доме нет никого, кроме собаки, которая в настоящий момент вьется вокруг своего хозяина и напрашивается на ласки. А хозяин тем временем безжалостно игнорирует ее.

– Завтракала?

– Нет еще.

Нахмурив брови, Назар поглядывает на свои наручные часы.

– Тогда идем обедать! – звучит не как приглашение на обед, а как призыв к расстрелу.

К его командирскому, леденящему тону еще необходимо привыкнуть.

– Сейчас, только отлучусь ненадолго в ванную.

Через минут десять вхожу в кухню, принюхиваюсь к изумительному аромату запеченой картошечки и тушеного мяса с овощами, аккуратно разложенных по тарелкам. Выглядит аппетитно. Как шедевр искусства – кусочек к кусочку, словно этим занимался какой-нибудь знаменитый кулинарный блогер.

В застывшей позе Назар восседает за столом. К еде не притрагивается. И тепло больше не излучают его глаза.

Неужели где-то накосячила?

Аж не по себе становится. Я ведь заставила его ждать.

Быстренько проскальзываю за стол, вооружаюсь вилкой и ножом, скрещиваю их, подняв над своей головой.

– Приятного аппетита! – получается театрально, как боевой клич.

Таким образом я надеялась разрядить обстановку и вызвать у Назара хотя бы подобие улыбки, но не вышло.

Угрюм, как старуха у разбитого корыта.

– Готовить умеешь? – интересуется Назар, вздевая на вилку кусочек мяса.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я принимаю политику конфиденциальности